устойчивый сигнал. Всё оказалось прозаичней — настолько, что не сдержалась и выматерилась в голос.
Булька, растёкшись по валуну, лениво хлестала ложноножкой неведомую аномалию, а та в ответ плевалась чёрными молниями. Вот же паршивка! Меня едва на бутылку не посадили, а у неё здесь спа-процедуры по расписанию!
Что может быть вкуснее для многомерной сущности? Конечно же, тёмная энергия. Вырвав из привычной среды обитания, лишила малышку вкусняшки, вот теперь и расплачиваюсь.
Булька, почуяв меня, виновато сползла с камня и, обернувшись вокруг поясницы, принялась стимулировать нужные точки. Знает, как подластиться, я давно заметила, что питомица начинает заимствовать некоторые человечьи повадки и проявлять эмоции. Если так дело пойдёт, может, и говорить научится. Я худо-бедно понимаю её, а она меня, но суть Були непостижима: уверена, что не улавливаю и процента от широкого спектра мыслеобразов, уж очень они сложны для восприятия.
Подойдя к аномалии, смело протянула руку — тождественная сила не может мне навредить. Так и вышло. Выкачав едва ли не половину энергии, оставила на развод, не забыв отсканировать местность и сделать пометку. Уж больно по вкусу пришлись аурам богопротивные эманации. Непременно вернусь сюда, но потом, а сейчас пора валить, пока вся армада не пустилась на поиски диверсанта. Второй командир тринадцатого легиона почил в бозе, третий приемник непременно возжелает покарать зловредную тварь.
А ведь всё только начинается. Похоронив наймитов в аномалии, я наживу недругов в лице всей наёмничьей когорты. Сколько ни убивай врагов, а они только плодятся и множатся.
Глава 7
Неладное почуяла ещё на подходе к пещере. Активировав КПК, открыла карту локального участка — дружественные метки мерцали серым. Свернув с тропы, устремилась в сторону первого секрета. Лёжку вычислила не сразу, пришлось нарезать пару кругов, прежде чем обнаружила признаки борьбы, пятна крови и кучу стреляных гильз.
Трупов видно не было — ни своих, ни чужих. Бой случился не так давно. Кровь хоть и свернулась, но ещё не успела подсохнуть. Ползать на карачках, вынюхивая следы, не мой метод — тут подсобила магия. Заглянув в астрал, приободрилась: явственный шлейф тянулся в направлении стоянки. Недолго думая, засеменила по следу и вскоре оказалась на месте, где моему взору предстала неутешительная картина полного разгрома и запустения.
Кровь, много крови, до такой степени, что ею напитался грунт. Где чья — не разберёшь. То тут, то там валялись клоки кожи, покрытые редкой щетиной. Знакомая шкурка — крысюки, не иначе. Тел монстров, как и моих соратников, нигде не было. Если ребят кончили, то унесли с собой. Вопрос: с какой целью? Версии напрашивались сами собой: либо чтобы сожрать в логове, либо бойцы всё ещё живы. Сбегала, мля, на диверсию!
Обследовав местность на предмет улик, ничего полезного не нашла. Заглянула в пещеру — всё та же кровь и хаос. Подошва берцев утонула в багровой каше. Каменные стены сплошь испещрены рикошетами пуль. Знатный был бой. Судя по всему, грот стал крайней точкой обороны. В самом дальнем углу донеслись звуки возни, а следом раздался едва слышимый стон:
— Крысы! Чёртовы крысы! Ольга, это ты?
Голос Безобразова признала с трудом, настолько слабым он показался. Подбежав к парню, разметала спальники, лоскуты брезента, посуду и какое-то драное тряпьё. Романа было не узнать: левой щеки не было, сквозь прореху виднелись коренные зубы, часть скальпа содрана когтями, правая рука вырвана с мясом, левой — княжич прижимал к исполосованной груди «Максимку». Ствол пулемёта выглядел не лучше владельца: его будто пожевали, а затем выплюнули. Низ живота зиял дырой, сизые кишки клубком валялись рядом. Ноги переломаны, левая стопа вывернута в обратную сторону.
Сглотнула вязкую слюну, да тут работы непочатый край! А ведь живой, курилка! Дотянул, засранец! Ничего, потерпи, родной, рано тебе в Навь. На личный курган не заработал покамест!
— Крысы! Слишком много крыс! Они утащили девчонок, Митяя! Мы сражались, Ольга! Никто не дрогнул, не отступил! Я не хоронился, не подумай, отстреливался до тех пор, пока не закончился БК, а после ничего не помню! — Роман закашлялся, заперхал кровавой пеной, а по телу прошла конвульсия.
— Рот закрой, разберёмся. Попытайся не дёргаться, будет больно, — молвила, а сама скептически хмыкнула: куда уж больнее, княжич будто из чистилища воротился, где его черти рвали смертным боем.
В хранилище наличествовал хирургический набор, аппарат переливания крови, медикаменты и прочая чепуха, но на кой мне всё это, когда имеется пластиковый таз, безразмерная берестянка живицы да пара-тройка чёрных фиалов.
Разбавив живую воду обычной дистиллированной, запихнула кишки Безобразова в тазик и тщательно простирнула. Гадливости не ощущала, опыт имелся. По молодости лет, наезжая в Упоровку на каникулы, помогала бабуле драить от дерьма телячью и свиную требуху. Люблю, знаете ли, варёные потрошка. Вот и здесь, ежели абстрагироваться от того, что передо мной лежит друг, то и разницы особой не почуешь.
Аккуратно втиснула кишечник на своё место, залила эликсиром полость, стянула рану и окропила чёрной жижей. Процесс пошёл: забурлило, заурчало, кишки зашевелились, будто змеи. Генетическая память отработала на ура.
Оставив брюхо Романа в покое, занялась лицом, рукой и внутренними повреждениями. Врачевала долго, около часа: то вливала живительную влагу в рот, то выливала на раны, не жалея зелий.
С десяток флаконов ушло на то, чтобы привести княжича в должный вид. Рубцы затянулись, кожа разгладилась, и вскоре от жутких ран не осталось и следа. На всякий случай напоила живой водой. Недурственно тонизирует и даёт заряд бодрости, а также нервы лечит. Паренёк, чувствуя вину, посыпал голову пеплом, браня себя при этом на чём белый свет стоит.
Мне такие загоны сразу не понравились. Рефлексии надобно выдирать на корню, как только гадкие росточки проклюнулись на благодатной ниве. Я и выдернула, влепив княжичу плюху, а вслед ещё и по уху зарядила, устроив колокольный звон, ибо нехер!
Нравился мне Роман: хороший парень, десятка его закалила, страх утратил где-то на болотах, — но лучше бы он потерял навеянную авантюрными романами рыцарственную мораль, которая к реальной жизни не имела никакого касательства. Слишком мягок и зависим от эмоционального фона. Без лишних разговоров готов на слепое самопожертвование. Казалось бы, что в этом
