Язвительный, если не попросту грубый тон Джейсона рассердил Каролин, и первым ее порывом было выпалить ему в ответ что-нибудь в столь же резком духе. Однако делать подобных вещей не стоило, и она сдержалась, ибо и так уже допускала кое-какие промахи, исполняя роль кроткой Синтии. Превозмогая себя, она опустила голову и смиренно пролепетала:
— Я могла перемениться, Джейсон.
— Ты не способна меняться, — заскрежетал зубами Сомервилл и, отвернувшись, направился к буфету. — Выпьешь шерри?
Каролин не знала, любила ли Синтия ликер. Или это, быть может, казалось ей вульгарным — пить шерри перед обедом? Не попытка ли это Джейсона разгадать тайну Каролин?
— Пожалуй, выпью, — рискнула согласиться девушка. С безразличным выражением лица напил он небольшой стакан шерри, потом брезгливо, точно боясь заразиться проказой, протянул его Каролин. Тот факт, что Джейсону было противно прикасаться к ней, плохо вязался с отблеском того пламени, что вспыхнуло в его глазах при входе Каролин в комнату. На этот счет она не могла ошибиться.
Каролин села на обтянутый бархатом стул и начала маленькими глотками опорожнять свой бокал, стараясь при этом не замечать назойливых перебежек Джейсона из угла в угол. Выпив спой ликер, он мгновенно налил себе еще порцию и также расправился с ней.
— Думаю, с Лорел ты еще не виделась, — выпалил он вдруг.
Лорел?! Бонни не упоминала ни о ком, у кого бы было такое имя, — ни служанку, ни соседку.
— Нет. Я… вздремнула немного.
— Ничего другого нельзя было и ожидать, — усмехнулся Сомервилл. В голосе его сквозило презрение.
Очевидно, Джейсон полагал, что она должна была бы обязательно навестить Лорел, кем бы та ни являлась. Родственница? Соседка? Но не мог же он подумать, что она бросится навещать кого-либо вне дома тотчас по приезде? Необходимо было добыть информацию.
— А ты уже виделся с ней?
— Ну разумеется!
— И как она?
— Как обычно, без изменений.
— Это хорошо.
Не покажется ли Джейсону странным, если она спросит его о том, возможно ли увидеть Лорел за обедом? Наверняка покажется, если речь идет о любимой старушке няне. Но кто бы ни была эта особа, она почти наверняка больна. В противном случае, думала Каролин, она бы вышла поздороваться с ними по приезде.
— Она спрашивала обо мне?
Джейсон посмотрел на Каролин с ненавистью:
— Похоже, в бегах ты сделалась еще более жестокосердной, чем раньше, достигла, так сказать, новых вершин в искусстве ранить человека!
Итак, она допустила еще один промах. Но какой?
— Прости, я не хотела показаться тебе злодейкой, просто меня интересовало…
— Она тебя никогда не интересовала! — прорычал Сомервилл, причем глаза его сделались холодными, стальными. — Бога ради, не притворяйся. Раньше ты всегда прямо говорила о своем отвращении к ней. Какую же игру ты ведешь сейчас? Не собираешься ли ты убедить меня в том, что ты прекрасная мать и примерная жена? Поверь мне, у тебя ничего не выйдет! Уж я-то знаю, что в твоем ледяном сердце нет ни капли любви ни к кому из нас. Ты самая плохая мать из всех мною виденных. Животное больше заботится о своем потомстве, чем заботишься ты! О своем!!
Каролин не сводила с Джейсона глаз, не в состоянии произнести ни слова. Казалось, голова ее как-то разом опустела, все мысли как будто выдуло ветром. Сомервилл бросил на нее свирепый взгляд и, повернувшись порывисто, зашагал к двери и выбрался в коридор. В это самое мгновение в столовую вплыла величавая Селена и едва не столкнулась с сыном.
— Что случилось, Джейсон? — воскликнула она, отпрянув.
Джейсон быстро собрался с силами и, поборов гнев, проговорил сдавленным голосом:
— Ничего. Просто я забыл в своей комнате одну вещь и собирался сейчас сходить за ней.
— О, конечно же!
Селена повернулась к Каролин и поздоровалась:
— Здравствуй, Синтия.
— Здравствуй, Селена! — поприветствовала в ответ Каролин, хотя полностью была поглощена размышлениями над той репликой, что бросил ее Джейсон. Он назвал Синтию самой плохой матерью. Мать! В этом было что-то невообразимое. Нет, это невозможно! Вероятно, Сомервилл раньше был женат и Лорел досталась Синтии в приемные дочери. Джейсон, видимо, считал, что Синтия плохо относится к ребенку, хотя Каролин и представить не могла, чтобы ее сестра плохо обращалась с детьми.
— Ну что, теперь можно идти обедать?
Джейсон проводил мать, а Каролин пошла за ними следом. Сомервилл предложил стулья обеим женщинам, а сам уселся в головном торце огромного стола. Каролин находилась справа от него, а Селена слева. Создавалось впечатление, будто все обедавшие сгрудились в этой комнате только для сохранения тепла и безопасности, хотя за столом могло расположиться человек пятьдесят, то есть гораздо больше, чем было сейчас.
Обед длился долго, одно блюдо сменяло другое. Каролин казалось, что этим переменам не будет конца. Джейсон хранил молчание, говорила в основном Селена. Этим вечером Каролин была слишком занята своими мыслями, чтобы поддерживать светскую беседу. Наконец сдалась и Селена. Трапеза завершилась в неловком молчании. Вскоре Каролин, извинившись, сослалась на усталость и попросила разрешения удалиться.
Разрешение было получено немедленно, причем было сопровождено пожеланием доброй ночи. Желала того, конечно же, Селена. Каролин поднялась по лестнице. Там она позвонила служанке, и мгновение спустя Присцилла уже стояла перед своей госпожой и помогала ей раздеваться. Каролин, стараясь говорить равнодушно, попросила:
— Присцилла, будешь уходить, пожалуйста, скажи Бонни, что сегодня вечером мне необходимо увидеть ее.
— Обязательно, миледи.
Присцилла бережно повесила в шкаф нежное шелковое платье и распустила шнуровку корсета Каролин. Та скользнула в кружевной пеньюар, который Присцилла загодя разложила на кровати, запахнулась и подвязалась мягчайшим кушачком. Присцилла опустилась на колени и надела на ноги Каролин легкие комнатные туфли из бархата. Потом она поднялась и стала проворно вытаскивать из волос хозяйки заколки.
Каролин прикрыла глаза, и, пока Присцилла плавными движениями расчесывала ей волосы, предавалась своим мыслям. Закончив работу, девушка положила щетку с серебряным верхом на туалетный столик и спросила:
— Что-нибудь еще, миледи?
— Нет, спасибо, больше ничего не нужно.
— Тогда, мэм, спокойной ночи. Я передам Бонни вашу просьбу.
Девушка сделала книксен и удалилась из комнаты. Несколько минут спустя в дверь постучали.
— Да-да, входите.
— Вы хотели видеть меня, миледи? — чопорно осведомилась Бонни.
— О да!
Каролин так и подскочила, протягивая руки навстречу служанке:
