— Твои волосы посветлели.
— Тропическое солнце, — нервно пояснила Каролин. Джейсон тыльной стороной ладони провел по ее волосам вниз.
— Такие же шелковистые, как и раньше.
Каролин стояла, не шевелясь и едва осмеливаясь дышать. Сомервилл, казалось, был погружен в свои мысли, витавшие, судя по всему, довольно далеко. Взор был затуманен. Он осторожно прикоснулся к ней. Шершавые пальцы едва заметно цеплялись за атлас ткани. Руки, достигнув плеч Каролин, пробежали по выступающим ключицам и ухватились за борта халата. Внезапно он отвернул их, пояс развязался, и халат упал на пол, открыв взору тонкую кружевную сорочку. Дыхание Каролин участилось, когда взгляд Сомервилла скользнул по ее груди.
— Ты, как всегда, обворожительна!
Голос его был с хрипотцой. Каролин почувствовала, как затвердели ее соски, и знала, что Джейсон это заметит. Вдруг Сомервилл выпрямился, быстрым и уверенным движением набросил на нее халат и завязал пояс. Его глаза сверкали, но выражение лица оставалось бесстрастным.
— Твоя красота — товар, которым пользовались слишком многие, а посему эта красота меня лично больше не интересует!
Каролин судорожно сглотнула и взмахнула рукой, чтобы ударить его, но он перехватил руку и сказал:
— Я знаю, ты не желаешь видеть меня в своей постели. Ты это дала понять мне достаточно ясно. Так что нет нужды устраивать арлекинаду: надевать платье, подаренное мною, брать на руки Лорел. Ничто больше не заставит меня полюбить тебя вновь. Ничто не поможет. Тебе не удастся восстановить те дивные, целомудренные отношения, что однажды были между нами, когда ты уже допускала меня в свою постель, а я еще не утратил желания этим допуском воспользоваться. Оставь свои штучки, Синтия.
— Мне ничего от тебя не нужно! — отозвалась Каролин и дрожащими пальцами сжала отвороты халата. Она ненавидела Джейсона, но все же в то мгновение, когда он взглядом ласкал ее грудь, ей представилось, как он сейчас снимет с нее сорочку, обнажит ее тело…
— Хорошо же, — прорычал Сомервилл, — коли наши чувства совпадают, я пойду спать. Все, Синтия. Я иду спать!
Он гордо прошел мимо и легко стал спускаться по лестнице. Каролин, стояла не шевелясь, покуда он не скрылся из виду. Потом она осмотрелась и вздохнула. Вокруг было сумрачно. Почему они держат Лорел здесь, в самой отдаленной части дома? Нет сомнений, гордый лорд Браутон стесняется своей полоумной дурочки и старается запрятать ее подальше от любопытных глаз гостей и друзей.
Каролин потуже затянула пояс и приняла решение все вокруг изменить. Со временем Джейсон узнает, что Синтия уже не та робкая мышка, которую он знал прежде. Она не намерена больше мириться с его безобразным поведением, она больше не позволит Лорел оставаться одной. С этими мыслями Каролин спустилась по лестнице и вернулась к себе в комнату.
Попав в комнату, она немедленно заперла дверь и оставила ключ в замочной скважине. Потом сняла пеньюар и бросила его на стул. С неспокойным сердцем подумала она о том, куда может вести боковая дверь ее комнаты, но после решила, что, верно, там находится спальня мужа. По спине забегали мурашки. Ей совсем не понравилось то, что их комнаты находились так близко. Она бесшумно подошла к двери и повернула ручку. Моля небо, чтобы петли не заскрипели, она слегка приоткрыла дверь и заглянула в образовавшуюся щель. Ее взгляду предстал небольшой кусочек просторной спальни. Она могла видеть изголовье кровати, часть окна и уголок для бритья, что с абсолютной точностью указывало на принадлежность комнаты мужчине. Наверняка это была спальня Джейсона. Тут она уловила какое-то движение и увидела Джейсона собственной персоной. Каролин прикрыла дверь, потом, вытащив ключ из замочной скважины той двери, что выходила в коридор, примерила его в замочную скважину двери в спальню Сомервилла. Ключ подошел, раздался щелчок, и тотчас же послышался хриплый неприятный смех. Она поняла, что Джейсон слышал, как она заперла их общую дверь. Каролин поморщилась и, забрав ключ, вернула его на место. Какое ей дело до того, что думает этот негодяй? По крайней мере теперь она чувствовала себя в большей безопасности.
Присцилла отвернула для нес на постели покрывала, и она забралась под них. Каролин показалось странным спать на кровати без москитной сетки, но уж зато как приятно было зарыться лицом в мягкие подушки. Девушка вытянулась, закрыла глаза и мигом уснула.
На следующее утро Каролин проснулась довольно поздно. Позевывая, она спрыгнула с постели и отдернула занавески. Обнаружилось, что солнце уже высоко стояло на небе. Каролин вознамерилась уже одеваться, но тут вдруг вспомнила, кто она такая теперь и где находится. Леди сами не одеваются. Она позвонила в колокольчик, начав в ожидании Присциллы причесывать волосы. Служанка не замедлила появиться. В руках она держала небольшой поднос с чайником и пустой чашкой.
— Доброе утро, миледи! — нерадостно проговорила она. — Я принесла вам чаю.
— Ах, как заманчиво звучит!
Каролин налила себе душистого чаю и со вкусом отхлебнула. Присцилла принялась причесывать ее. Тридцать минут спустя, надев бледно-розовое платье, которое, как ей казалось, непременно выбрала бы Синтия, Каролин спустилась вниз. Но ни в гостиной, ни в столовой никого не было. Каролин предположила, что Джейсон и его мать уже позавтракали. В подогреваемых на углях кастрюлях лежали теплые яйца и ветчина. Каролин обслужила себя самостоятельно и села за длинный стол. Вскоре появился лакей и принес ей одну чашечку чаю. Сидя за столом, Каролин поглядывала в окна, которые выходили в боковой двор и на конюшни, располагавшиеся за ним. Она видела, как конюх вывел из стойла величавого белого жеребца. Каролин, очарованная статью животного, не могла оторвать глаз от него. Как хотелось ей верхом на лошади проскакать по полям — на лошади, подобной этому красавцу! Но Синтия вряд ли появлялась вблизи конюшен. И это воздержание от прогулок верхом будет, как Каролин прекрасно понимала, одной из самых трудных задач в ее мистификации.
Потом она увидела Джейсона в сапогах и костюме для верховой езды. Он погладил жеребцу морду и предложил ему лакомство. Наблюдая за тем, как Сомервилл берет поводья, как седлает лошадь, Каролин догадалась, что он был превосходным наездником. В противном случае он едва ли справился бы с такой лошадью — лошадью, у которой было решительно все: и воля, и сила, и крутой норов. Каролин почувствовала болезненную зависть: как бы ей отправиться на прогулку верхом!..
Допив чай, она встала из-за стола. Чем бы заняться? Каролин беспечно прошла по дому, пытаясь собрать как можно больше информации о расположении комнат. Каждый раз, когда она встречала кого-либо из слуг, то впадала в легкую панику, так как не знала их имен. Впрочем, постепенно ей стало ясно, что называть слуг по именам вовсе не обязательно. Они кланялись ей, иногда, если это были женщины, делали книксены, Каролин в ответ на все это попросту кивала, чем все дело и ограничивалось. Она мысленно приказала себе продвигаться медленно. Нельзя торопиться, нельзя никого и ни о чем спрашивать. Нужно научиться извлекать из всего нужные для себя сведения самостоятельно. Да, трудненько придется ей, ибо терпение — не в ее характере.
