Читаем без скачивания Киоко - Рю Муроками

— Я не права? Как это я не права?!

Я еще сильнее повысила голос, спугнув маленьких птичек, свивших гнезда в кустарнике, и целая их стая взлетела, хлопая крыльями.

— Послушай, я просто не создан, чтобы танцевать мамбу, вот и все.

Ах, какой смелый, подумала я, набирая воздуха в легкие и готовясь взорваться. Просто настоящий герой. В тот момент, когда я почувствовала, что мои голосовые связки завибрировали, Энди отвел взгляд и посмотрел в сторону — туда, где появилась она.

— Что вам угодно? — спросил Энди, и девушка ответила, стараясь перекричать динамик, установленный в патио, из которого во всю мощь неслась мелодия мамбы:

— Простите за беспокойство, не могли бы вы подсказать, как выехать на трассу 95?

Дело в том, что грунтовая дорога, ведущая к поместью, пролегает вблизи от выезда на автостраду, и время от времени случается, что заблудившийся водитель, следующий из Саванны или Ватерсборо, оказывается на моей территории. На девушке была рубашка в клетку неброских тонов и джинсовые шорты. На талии вместо пояса была повязана бандана, а ее длинные белые ноги заставили меня завистливо вздохнуть. Да уж, белизна не чета нашей. Наша кожа (в молодости, понятное дело) была хлопчатобумажная, а ее — шелковая. Сама любезность, Энди объяснил незнакомке, что если она проедет по грунтовой дороге до конца, то увидит церковь, свернув от которой налево найдет знак, указывающий дорогу. При взгляде на такие ноги любой мужчина станет любезным. В то время, когда я задавалась вопросом, почему называют «желтой расой» народ с такой белой кожей, девушка повторила:

— Налево от церкви, да, спасибо.

Видимо, в благодарность за то, что мы указали ей дорогу, она протанцевала основной шаг мамбы, перед тем как уйти. Словно говоря: «На самом деле мамбу танцуют вот так».

Руководительница нашей маленькой группы, Пэтти, которая, естественно, никогда в жизни не видела, чтобы кто-то так танцевал мамбу, обронила «Вот это да!» и осталась стоять с разинутым ртом. Я много раз смотрела «Королей мамбы» в качестве руководства, но ни в одной танцевальной сцене фильма не видела шага, который она нам показала. Он был совсем несложный. Девушка выбрасывала вперед попеременно правую руку и левую ногу, а потом — левую руку и правую ногу, как при ходьбе. Она повторила это движение дважды, придерживаясь ритма, вот и все. Но в то же время японочка качала бедрами спереди назад. И улыбалась, танцуя. Мило, и в то же время сексуально, сексуально и мило, ах, если бы я была семидесятилетним мужчиной, думаю, во мне немедленно проснулся бы зверь.

— Останови ее, — сказала мне Пэтти, шлепнув меня по плечу.

Я и сама собиралась это сделать, поэтому окликнула:

— Подождите! Пожалуйста!

Моя злость на Энди улетучилась куда-то в голубое небо Джорджии.

— Что это было? Мамба?

Девушка остановилась и кивнула. Даже простой кивок был полон грации, просто невероятно.

— Я не знакома с таким шагом. Скажите, вы не могли бы нас поучить? Мы вас,

естественно, отблагодарим, уделите нам ровно полчаса.

Если мы станцуем так на празднике, то всех удивим. Наше поколение знавало послевоенное опьянение латиноамериканскими танцами. Мамба, ча-ча-ча, кубинская румба, Перес Прадо. Ксавье Куга, Стенли Блэк[38] — со всеми этими именами связаны сентиментальные воспоминания. Вот почему идея Энди получила у всех поддержку. Вице-президент (а он из партии либералов) будет явно счастлив. В конце концов, это музыка той эпохи, когда Америка была на вершине своего могущества.

— Извините, но я спешу.

Такой ответ не мог меня обескуражить. Я намеревалась задержать незнакомку, даже если бы для этого пришлось мобилизовать всю прислугу в поместье. Когда девушка увидит, как пятьдесят негров, работающих здесь, одетых практически так же, как во времена эпохи «Унесенных ветром», выстроятся в ряд, она наверняка найдет это забавным и изменит свое решение.

— Подождите! Всего полчаса! Скажите, что вы хотите взамен, вы получите все, что пожелаете.

Но она покачала головой.

— Я везу своего друга в Майами, он серьезно болен, — сказала она и направилась в сторону цветника с азалиями. Странное дело, я полностью признала свое поражение. Не потому, что японка упомянула больного друга. И не потому, что моя настойчивость расстроила ее, а я об этом пожалела. Нет, она все время продолжала улыбаться. Так что же это было? Не аура же. (Я вообще-то далека от мистики.) На самом деле, я думаю, причина в том, что в этом «нет», произнесенном на неуверенном английском, я уловила всю силу ее воли. После смерти моего отца одиннадцать лет назад (он умер от цирроза, и моя мать ненадолго пережила его) я успела позабыть, что значит почувствовать чью-то волю. Все уступают мне: Энди, само собой разумеется, но и мои друзья тоже. О черных слугах не стоит и говорить, у них, без сомнения, есть воля, но они ее никогда не демонстрируют в моем присутствии.

Девушка же продемонстрировала мне свою волю открыто: не отводя глаз и продолжая улыбаться. Это привело меня в шок, но мой рассудок мгновенно перевел: «Мадам, даже если вы предложите мне пачку стодолларовых банкнот, я не буду подчиняться вашим приказам». И, что еще более странно, мне понравилось, что она такая. Впервые мне понравилась азиатка.

Китайцы, живущие в южных деревнях, все потомки рабов, как мне говорили, а японцы, которых я знаю, постоянно ходят со склоненными головами, словно личинки, укрывшиеся в палой листве. Никогда я не чувствовала в них воли. Как говорится в южной пословице, «Воля — это гордость, а гордость проявляется лишь в воле».

Не знаю, почувствовала ли девушка мои мысли или что еще, но она вдруг остановилась.

А потом произнесла нечто, показавшееся мне поначалу непонятным:

— У вас есть абажуры?

Я собрала все абажуры с первого этажа, и мы все вместе понесли их к микроавтобусу.

Ее другу был нужен абажур. Процессия из несущих — семнадцать человек, у каждого по абажуру в руках—протянулась вдоль всей тропинки с азалиями, ведущей к стоянке. Обычно подобные вещи делает прислуга, но в этот раз мы привлекли только троих слуг, ибо наших рук не хватило. Мы хотели выразить незнакомке свое уважение. Она, весело подпрыгивая, бежала по тропинке, торопясь к микроавтобусу, в котором ждал ее друг, и вид у нее был счастливый.

Думаю, это замечание излишне, но до чего же ее подпрыгивающая фигурка была прелестна.

Это начинало меня раздражать.

Вид «серьезно больного друга» вызвал шумок среди несущих абажуры. Это оказался латиноамериканец, больной СПИДом в последней стадии, в самом плачевном состоянии. Двое слуг и управляющий Олли дрожали от отвращения. Никто из нас, включая меня, не мог понять, как у такой девушки может быть такой друг. Девушка смотрела, как он выбирал абажур и потом, плача, прижимал его к себе, словно мать, подарившая своему сыну, помешанному на бейсболе, его первые перчатки и биту.

— Хосе, подожди меня ровно полчаса, я должна кое-что сделать, скоро вернусь.

Японочку звали Киоко. Ее урок оказался на редкость приятным. Повторяя шаги, мы забыли о больном в микроавтобусе.

— Существует множество шагов мамбы. Есть такие, от которых через десять секунд даже у меня перехватывает дыхание. Выполняя другие, очень легко сбиться, споткнуться и оказаться на полу. Поэтому я выбрала четыре шага, которые вы сможете выучить за полчаса и которые не очень утомительны для тела.

Mambo walk,[39] kick and swing,[40] willow walk,[41] cha-cha-cha ole[42] — вот как наша группа назвала эти шаги впоследствии. Mambo walk — это шаг, который Киоко изобразила рядом с цветником с азалиями, собираясь уходить. Оказалось очень трудно качать бедрами, как это делала она, для нас почти невозможно, но это был своего рода образчик спокойного шага в ритме марша, всего на два счета. Такой шаг является основой для всех остальных шагов.

Kick and swing состоял в том, чтобы слегка согнуть опорную ногу, а другую повернуть внутрь, затем выбросить ее в воздух и повилять бедрами, словно танцуя твист. Willow walk представляет собой продвижение вперед шагом, скользящим спереди назад и справа налево, и помахивание перед собой руками, подобно ивовым веткам, раскачиваемым ветром. Это скольжение ногами во всех направлениях стало для нас трудной задачей, так что Киоко адаптировала шаг специально для нас: нам достаточно было скользить вперед, как в обычном танце. Что касается cha-cha-cha ole, он танцуется в паре. Держишь друг друга за плечи одной рукой, смотря партнеру прямо в глаза, и выбрасываешь в воздух свободную руку, подобно тореро. Выкрикнув «Оле!», каждый поворачивает партнера на полоборота, чтобы сменить направление, затем все сначала. Пол-оборота делается шагом ча-ча-ча, три переступа на два счета, и, поднимая руку для «Оле!», нужно, не сгибая ноги, выбросить ее вперед: правую, если поднимаешь левую руку, и левую, если поднимаешь правую.