Гордо подняв взгляд, я сказал:
— Пусковое отделение производит запуск. Ракеты-перехватчики стартуют. Устремляются — навстречу врагу. Драматическая пауза.
По лицам было видно: гости прониклись. Да, они готовы. Бери их голыми руками.
— Наши перехватчики вышли в космос! — объявил я. — Они сбросили носовые обтекатели и приготовили заатмосферные блоки! Инфракрасные головки самонаведения активированы! Блоки выходят на цель! Скорость их сближения достигает шести километров в секунду!..
Ещё одна пауза.
— И?.. — Писака выпучил глаза.
Я доверительно усмехнулся:
— Вы же понимаете, что произойдёт с вражеской боеголовкой…
Журналисты почувствовали в моих словах пренебрежение в адрес противника. Заулыбались, с тем же пренебрежением. Да, они всё понимают.
Ну и лопух же вероятный противник!
А бравые ребята из Агентства противоракетной обороны — такие молодцы!..
Вот за что меня ценит моё начальство. Я умею обработать всех этих умников. И ни в чём не нарушив протокол, сказав только разрешённое, создать впечатление открытости.
С видом задушевной искренности я добавил — словно поведал государственную тайну, из чувства личной симпатии к нашим гостям-журналистам:
— Противоракетная оборона может строиться в несколько эшелонов, поражать вражеские ракеты на каждом из участков траектории: на разгонном, на участке разведения боеголовок, на баллистическом и — после входа в атмосферу. Перехват на участке разгона — практически невозможен, пуск ведь ещё нужно зафиксировать, оповестить радарные станции, рассчитать траекторию, определить тип ракет. В начале и в конце внеатмосферного участка боеголовку иногда могут сбить ракеты кораблей ВМФ, но это не гарантировано. Уничтожить боеголовку на подлёте, залпом ракет «Патриот», намного труднее. Выходит, наши ракеты-перехватчики наземного базирования сегодня единственная действующая, надёжная система защиты. Вот так.
Завершающий аккорд. И всем становится ясно: без нас — кранты. И все начинают любить вооружённые силы, Агентство противоракетной обороны и, в частности, — базу Форт-Грили, штат Аляска.
Что, собственно, и требуется.
— А каковы максимальные высоты у ваших ракет-перехватчиков? — неожиданно спросил Писака с невинной улыбкой. Рано я расслабился…
— Данная информация представляет военную тайну. — Я тоже улыбнулся.
Он кивнул:
— Вы сказали, встреча в космосе. Международная авиационная федерация устанавливает границу атмосферы и космоса на высоте в сто километров. НАСА — на высоте в сто двадцать два километра… У вас стандарт НАСА?
Я поиграл желваками.
— Да, у нас стандарт НАСА. Ракеты-перехватчики работают выше.
— Можно увидеть пусковое отделение? Можно увидеть пост, на котором ваши товарищи несут боевое дежурство?
— Нельзя. — Я деликатно улыбнулся. — Вы же понимаете.
— Конечно.
Оператор навёл на меня свою необычно громоздкую, несовременную камеру…
Я пришёл в себя уже в пусковом отсеке. Рядом стояли гости.
Ребята из дежурной смены будто не видели нас… А посторонним тут не место — среди мониторов и пультов, с которых производят запуск.
Я хотел закричать, привлечь внимание команды.
Не смог. Ни пошевелиться, ни закричать. А потом замигали тревожные лампы. Началось то, ради чего было создано Агентство противоракетной обороны и чего мы все хотели избежать. Многократные запросы полномочий и подтверждения.
Доклады о готовности очередной ракеты. Лица у дежурных побелели и напряглись. Каждый из них выполнял строго протокольные действия, произносил строго протокольные фразы. Лица покрывались гусиной кожей.
Я нутром чуял — предстоял реальный запуск ракет-перехватчиков по реальной цели.
Ещё мне казалось, что гости появились на базе — неспроста.
Поступили инструкции из Командного центра. Парни ввели данные в компьютеры, в основной и дублирующий.
Цель одна. Или обнаружили пока лишь одну.
По нервам били команды:
— Открыть шахты!
На экране я видел, как с пусковых шахт сползали предохранительные люки. Зазвучал пульсирующий зуммер, отсчитывающий секунды перед запуском.
У ребят из отделения подрагивали руки. Но тут кто-то заметил, что нет информации о точке запуска и о направлении восходящей траектории. Есть только сведения о внеатмосферном полёте ракеты, а вернее — о нисходящем отрезке траектории. Словно ракета вообще не стартовала с Земли.
Упустили в горячке? Поздно зафиксировали?
Парень добавил, что полёт ракеты не баллистический.
Оператор навёл камеру на командира отделения.
Командир пресёк разговоры. Сказал, наше дело — выполнять приказы.
Умник заткнулся.
Вот так камера.
А ведь её наверняка осматривали на КПП, даже внутрь залезли.
Интересные журналисты… Впрочем, мне всё больше казалось, что к средствам массовой информации гости не имеют прямого отношения. Как же они сюда попали? Такие посещения устраивают по очень серьёзным каналам. Воспользовались камерой?
Ох, нагорит кому-то, если выкрутимся…
— Зажигание.
Разовый пуск нескольких ракет!.. Задрожало всё — несмотря на толстенные фундамент и стены, продуманную систему защитных амортизаторов.
Тяжёлый грохот проникал в пусковую, частично поглощённый звукоизоляцией. Мои зубы выбивали чечётку, и от вибрации, и от страха.
У ребят из дежурного состава, на мой взгляд, самочувствие было не лучше.
Да, присяга, долг, защита нации. Мысли о родных и близких. Но когда происходит нечто в этом роде…
Постепенно вибрация угасла. И затих грохот.
Дежурные откинулись на спинки офисных кресел, с белыми лицами.
Нас троих по-прежнему не замечали.
Я уставился на ближний экран.
Цветные условные обозначения, подвижные точки, пунктиры.
Всё было, как я и расписывал гостям. Ракеты вышли в космос. Дружно сбросили носовые обтекатели, каждый в два лепестка, в два полуконуса. И дружно приготовили к удару боевые заатмосферные блоки.
На экране бежали текстовые комментарии. Основная часть информации дублировалась в аудио-режиме, нежным девичьим голосом. Меня он не успокаивал. Боевых ударных блоков не меньше дюжины. А цель — одна. Расточительно. Вдруг первая цель — пристрелка? Вдруг после неё враг нанесёт массированный удар большим количеством боеголовок? У нас просто не хватит перехватчиков. На базе Форт-Грили их двадцать пять, из запланированных двадцати шести. А на военно-воздушной базе Вандерберг в Калифорнии — три, из запланированных четырёх. Всего двадцать восемь… Маловато…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
