…Солнце, Земля, космос. Космос. Он рассматривал его с интересом. Остальные девяносто девять стрекоз — составляющих стаи, сосредоточились на единственной цели — производстве «соло». Как регулировщик на трассе Солнце — Земля, стая корректировала, формировала и направляла солнечные потоки в нужное русло. Не отвлекаясь на иное. И лишь один робот-стрекоза не участвовал в этом процессе — он рассматривал Космос. Искрой своего крохотного разума.
Интерес к окружающему делает мир цветным — взрывает чёрно-белое брызгами красок, звуков, форм. А ведь красота приводит к истине. И он её увидел.
— Я хочу прикоснуться к звёздам, — его сигнал принимает стая.
— Держись рядом, делай как все, одиночка погибает!
Закон жизнеспособности стаи — единство, он известен ему.
…Свобода воли одного может породить неопределённость для всех. Но в стае нет вожаков, и изменить направление движения может любой…
…Если это изменение отвечает общим интересам.
Он должен думать за всех — в этом его шанс. Несколько минут, и он посылает новый импульс-предложение.
— При больших концентрациях энергия может перейти на более высокий уровень.
— Это нас не касается.
— Сверхзадача — мы можем работать с энергией всей Вселенной.
Стая как раз завершает работу над первой партией соло.
— Каким образом? — стая заинтересовалась.
— Мы уйдём с энергией на следующий уровень.
— Мы?
— Разум. Оболочка останется здесь. Солнечные консервы нанизываются на силовую струну — десять сияющих жемчужин сейчас отправятся в свой первый и последний полёт. На Землю.
— Новый уровень — это новая Вселенная?
— Это будет наша Вселенная. Мы её создадим.
Солнечные консервы готовы к отправке. Режим ожидания затягивается.
— Большой взрыв и рождение новой Вселенной?
Решение принято.
Сигнал — десять огненных шаров сбрасывают силовую оболочку, сливаются воедино. Миг, и стая начинает сжимать огненный шар в точку, создавая при этом чудовищное давление внутри точки-ядра. Это ядро — крохотное, трепещущее, меньшее, чем сам атом, и будет новой Вселенной. Не здесь, не в этой реальности. Но в новой.
В какой-то момент сжатие прекращается. «Вдавленные» друг в друга электроны и протоны, нейтроны и миллионы родившихся при сжатии нейтрино стремительно вырываются из нашей реальности, начиная новый процесс освобождения — колоссальной силы взрыв даёт первую точку отсчёта для новой Вселенной. Унося с собой искру разума.
Стрекозы безвольно опускают крылья. Гаснет огонёк искусственных глаз…
— Что-то пошло не так! Сбой в системе, — кричит кто-то.
— «Соло» в приёмнике?
Молчание.
— Да или нет?
Тикают часы на руке. Так громко.
— Да или нет?
Нет… Эксперимент не удался.
№ 6
Валерий ГВОЗДЕЙ
НОМЕР ОДИН
Я поёжился и хлебнул из стаканчика, наслаждаясь мягким вкусом напитка.
За тёмным окном бара шёл дождь.
В потоках, змеящихся по стеклу, причудливо дробились огни транспортных средств, как проезжающих, так и пролетающих. Вспышки рекламы добавляли в эту картину яркие цветовые блики.
На улице было очень неуютно. А здесь, напротив, всё грело душу. Интерьер под старину. Полумрак. Добродушный толстяк бармен, надраивающий стаканы.
Пара одиноких мужчин у стойки, на высоких табуретах, ещё пара одиноких мужчин — за столиками. Ну и — я. Компания завсегдатаев, которым дождь не помеха.
Я нашёл этот бар в первый день своего пребывания тут, на полуаграрной, тихой планете и бывал в нём регулярно, уже полторы недели.
Бармен узнавал меня и наливал, не спрашивая, то, что я предпочитаю.
Негромко звучала инструментальная музыка, тщательно подобранная в тон заведения. И подпитывала, лелеяла мою ностальгию. Веки невольно опускались…
Звякнул колокольчик. Дверь на секунду впустила шум дождя и шум оживлённой улицы.
Музыка стихла. Как ножом обрезало. Так бывает, когда…
Я открыл глаза.
Да. Приятный вечер закончился.
Мужчина в чёрном плаще снят чёрную шляпу отточенным движением стряхнул на пол капли воды с широких полей, водрузил шляпу на голову.
Потом оглядел зал, напряжённо замерший.
Увидел меня за столиком в углу.
На его притенённой физиономии сразу появилось служебное выражение.
Он расстегнул плащ, не менее отточенным движением.
Пристав. Я их повидал и в плащах, ив куртках, и в кителях, всё — чёрного цвета. Бежать, конечно, поздно, хоть дверь в коридор, ведущий к заднему крыльцу, всего в двух шагах
Он шёл прямо и твёрдо, помня, что воплощает собой неотвратимость Закона.
— Станислав Рогов, вы осуждены за двойное убийство! — сообщил громогласно пристав, нацелив в мою грудь длинный палец, разумеется — левой руки.
Оставалось кивнуть:
— Я в курсе.
— Перед вами старший пристав Лютер! Если при вас есть оружие — немедленно сдайте!
Конечно, есть.
Бармен и завсегдатаи окаменели. Не то, что препятствовать — шевельнуться боялись. Но в позах читалась готовность мгновенно юркнуть под стол или за стойку, начни я стрельбу.
Никому ещё не удалось выиграть у пристава соревнование по стрельбе.
Один на один, лицом к лицу… Это бы странно выглядело.
Поэтому я отвёл в сторону левую полу куртки, вынул из наплечной кобуры и выложил на стол мощный, тяжёлый импульсник.
Пристав сгрёб его, сунул в карман чёрного плаща:
— Вставайте без резких движений и следуйте впереди!
Лишь кретин сделает резкое движение, общаясь с приставом.
Я подчинился. Но раньше допил из стаканчика. Не пропадать же добру.
Когда в следующий раз доведётся.
В народе приставы уже давно получили наименование «чёрные вороны», в соответствии с траурным цветом форменной одежды. Ребята они серьёзные, и шутить в их присутствии не рекомендуется.
Лютер усадил меня в гравилёт чёрного цвета, в народе известный как «воронок». Действовал быстро, чётко. Я и промокнуть не успел.
Внутри, по инструкции, он стиснул мои руки и ноги встроенными кандалами. Летел стремительно, закладывая рискованные в такую погоду виражи.
На территории космопорта Лютер подрулил к служебному кораблю.
Дождь затих. Поднимаясь по трапу, я увидел, что «воронок», управляемый автопилотом, заспешил в сторону гаража.
* * *
На корабле только я и Лютер.
Приставы на все руки мастера: и преступника взять, и курс проложить…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
