Читаем без скачивания Серебряная луна - Элли Крамер

Она ворвалась в калитку, поскуливая на ходу от страха и боли в запекшихся губах. Харли она увидела сразу. Старик лежал на земле, лицом вниз, в нескольких шагах от веранды, вернее, от того, что раньше было верандой. Мэри взвыла от ужаса и кинулась к нему, забыв об огне.

Харли был тяжелый, очень тяжелый. Она думала, что не сможет даже приподнять его, однако скрытые возможности человеческого организма дали о себе знать, и девушка смогла потихоньку оттащить старика в сторону сада. Здесь жар был поменьше, а высокая сочная трава и кустарник хоть немного, да прикрывали от огня и искр.

Мэри трясущимися пальцами нащупывала пульс у Харли на шее. В голове метались обезумевшими зайцами бессвязные мысли. Мы все привыкли считать его здоровяком-великаном, а ведь ему за восемьдесят! Точнее, уже под девяносто! Только не умирай, дядя Харли, пожалуйста, не умирай...

Она закричала от радости, уловив слабое биение пульса, и стала звать Уиллингтона старшего, звать настойчиво и требовательно, не позволяя ему погрузиться в забытье окончательно. Метнулась вглубь сада, сорвала с себя рубашку. Оставшись в одной футболке, намочила тонкую ткань в холодной воде. Не отжимая, поспешила обратно.

Вода оживила Харли мгновенно. Он с трудом приподнял веки, и на Мэри с закопченного лица уставились яркие синие глазищи браконьера Уиллингтона.

- Дядя Харли! Слава Богу!

- Что ты говоришь, коза. Чему тут радоваться...

- Вы живы!

- Псу под хвост такую жизнь.., им было по тридцать лет...

Она с подозрением уставилась на старика - не бредит ли? Харли глубоко, со стоном вздохнул.

- Я не сбрендил, дочка, не думай. Я о своем зелье. Некоторым настойкам было по тридцать лет.

А две бутылки остались еще от моего папаши.

В этот момент со стороны дома донеслась звонкая канонада. Видимо, именно сейчас и погибали "декокты" Харли Уиллингтона. Мэри улыбалась сквозь слезы, крепко держа старика за руку.

- Настоек вы еще наделаете, дядя Харли.

Главное - вы живы. Дом Билл построит, мы с ним построим. На том же месте, еще лучше...

Все разберем, уберем горелое... На древесном пепле все вырастет лучше прежнего... Что бы я Биллу сказала, если б с вами что-то случилось...

- Не причитай, девочка. Мне еще от Гортензии влетит, вот увидишь. Думаешь, она меня будет жалеть? Черта с два!

- Дядя Харли, а как это случилось? Короткое замыкание?

- Да у меня и электричества-то в доме нет, Господи, помилуй. Я сам толком не понял, Мэри. Спал я на веранде, ежели честно сказать.

Сморила меня духота, да и на баб в магазине я разозлился. Принял пару стаканчиков того, что ты Биллу прописала, да и закемарил в кресле.

Просыпаюсь - дымом несет и вроде как глаза застлало, туманом как бы. Я спросонку в дом полез, а там уж и не продохнуть. Стыдно сказать, Мэри, только я в собственном доме заблудился.

- Это бывает. Угарный газ нарушает координацию. Вам повезло, что вы дремали на веранде, а не в доме.

- Это точно. Ну вот. Выбрался я из дома и решил сматываться, да только тут меня окончательно разморило и тюкнулся я башкой в землю, как последний пьяница... Ох, горло пересохло.

- Лежите тихонечко, я сейчас.

Мэри осторожно устроила Харли на траве и кинулась по знакомому пути к роднику.

Она наклонилась над холодной, словно лед, струйкой, с наслаждением плеснула себе в лицо воды. Потом торопливо сунула под воду рубашку, чтобы отнести драгоценную влагу Харли.

Пора было выбираться с холма...

Боли не было. Был просто глухой удар в висок, словно мешком, набитым ватой, приложили по голове.

Мэри без звука, без вскрика рухнула лицом в мокрую траву. Тьма. Тишина.

Она уже не чувствовала, как ее подхватили, перекинули через плечо и потащили прочь от догоравшего дома, в лес. Не чувствовала, как царапают лицо и руки ветки шиповника.

Она вообще ничего не чувствовала.

Глава 10

Разумеется, Харли обязательно забеспокоился бы, куда это делась Мэри Райан. Возможно, он даже поднялся бы на ноги и пошел бы ее искать, и тогда все было бы совсем иначе...

Однако именно в тот момент, когда было уже почти пора начинать волноваться, Харли нашли односельчане. Пожарище неожиданно превратилось в некое подобие воскресного базара. Харли подхватили, ловко переложили на невесть откуда взявшиеся носилки, понесли из сада прочь, в то время как соседи взялись разбирать догоравший дом и рубить обгоревшие ветви с окрестных деревьев.

Кто-то обтер Харли лицо мокрой тканью, он уж обрадовался, что это Мэри, но тут из тьмы возникло лицо пожилой и энергичной мисс Джонсон, учительницы. Она настойчиво и уверенно уложила встрепенувшегося было погорельца обратно на носилки и велела отдыхать и ни о чем не тревожиться.

Его снесли вниз с холма, и вот тут Харли основательно струхнул, увидев, как к нему мчится на всех парах маленькая и решительная старушка - его старинная подруга Гортензия Вейл. Он слабо улыбнулся и помахал ей рукой.

Следом за миссис Вейл поспешали златовласка Дотти Хоул и молодой Грейсон, который даже в экстремальных условиях этого вечера не утратил идеального пробора, правда, вечной папочки при нем не было.

Гортензия вцепилась в край носилок Харли и энергично потрясла их.

- Будь ты проклят, старый мерзавец!

Дотти смешно всплеснула ручками, Ник Грейсон оторопел.

- Миссис Вейл, это не слишком.., э-э-э.., все-таки мистер Уиллингтон пострадал...

- Это он еще не пострадал! Это он сейчас пострадает! Потому что именно сейчас я дам ему по голове, и мне это будет несказанно приятно! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не курил около своих декоктов?!

Последняя фраза была обращена уже непосредственно к Харли и сопровождалась патетическим жестом маленькой высохшей ручки. Гигант Харли испуганно подался назад - насколько это было возможно.

- Горти, чтоб мне лопнуть, я не курил. Хочешь - дыхну...

- Ну да, конечно! Да от тебя же несет, как от майского костра! Нечего сказать, отличный способ скрывать свои грешки! Покурил - сожги чего-нибудь, вот никто и не учует...

Дотти неожиданно прыснула, и это спасло Харли Уиллингтона, потому что Гортензия немедленно переключилась на новый объект.

- А что это такого смешного сказала я, Дороти Хоул, а?! И есть ли что-то смешное в сегодняшнем вечере?

- Да я просто...

- О да! Ты проста как правда, это точно.

Смеяться над несчастным погорельцем! Над одиноким стариком, чья мирная старость обречена на жизнь под открытым небом...

- Горти, ну это ты уж хватила.

- Помолчи, Харли! Еще не догорели стены старого дома, Дороти Хоул, а некоторые уже беспечно смеются. Им невдомек, что чувствуем мы, одинокие старики, вырванные из привычного мира наших жилищ...

Дотти чуть не плакала, Ник внимал, приоткрыв рот, Харли осторожно слезал с носилок.

Гортензии явно понравились нарисованные ею самой образы, потому что в голосе ее появились надрывные нотки профессиональной поэтессы, читающей собственные стихи о несчастной любви.

- .. Им, бессердечным юнцам, не понять, что чувствует старый человек, которому на склоне лет некуда преклонить голову. Как может страдать тот, на чьих глазах погибло дело всей его жизни... Неужели ни одна не уцелела?

Этот вопрос Гортензия задала в той же тональности, поэтому слушатели ошеломленно посмотрели на нее, не произнеся ни слова. Поэтесса немедленно уступила место профессиональной акушерке, энергично призывающей целую родильную палату "тужиться и не валять дурака".

- Харли Уиллингтон, если тебя контузило горящей балкой, ты так и скажи. Я ведь тебе вопрос задала!

- Мне, Горти?

- Ну не молодому же Грейсону. Я спросила, неужели ни одна не уцелела?

На лице Харли отразилась целая гамма чувств, а потом он неожиданно просиял.

- Ой, Господи, да нет же! Я ведь перенес большую часть бутылок, особенно старинные, в летний погреб, в саду. Остались только этого года, весенние. Я и запамятовал. Меня ведь и Мэри о том же спрашивала, а я чумной был, сказал, что все сгорело...

- Так ты видел Мэри?

- Ну а как же? Она ж меня первая нашла.

Гортензия немедленно вцепилась в закопченную куртку своего старинного друга.

- Как первая? Тебя вынесли Артуровы ребята да мисс Джонсон, учительша. Они тебя и нашли...

- Горти, я не контуженный и не в склерозе.

Мэри меня нашла. И вытащила тоже Мэри. Оттащила в сад, подальше от огня, потому как меня сморило в двух шагах от дома. Кабы я там дожидался спасателей, мне бы точно крышка.

Я думал, это она их прислала.

Дотти взвизгнула и вцепилась в руку побледневшего Ника. Гортензия неожиданно глубоко вздохнула и очень деловито села на траву. Голос у нее стал тихим и на редкость рассудительным.

- Это от неожиданности, не волнуйтесь.

Значит, она все еще на пожаре. И я ей всыплю, когда она вернется, потому что она обещала не лезть в огонь. Интересно, а какого.., что она там делает, если единственный пострадавший - здесь?