парадную дверь. На улице было прохладно и пасмурно, но в воздухе уже ощущалось бодрящее веяние весны, и от деревьев, с которых капала вода, исходил влажный аромат.
— Вечерок просто супер! — попытался Фредди разговорить спутницу.
— Да.
Они шли через площадь в молчании. Фредди посматривал на спутницу одобрительно. Он сам не раз признавал, что современным девушкам не подходит, слишком уж они бойкие и смешливые для его тихой и миролюбивой натуры. Однако мисс Брайант казалась во всех отношениях находкой. Тихий голос — с чудноватым акцентом, но ровный и приятный — и сама такая спокойная, без этого современного нахальства. Такие качества в девушках Фредди особо ценил.
Тех, кого Фредди до сих пор водил обедать или на танцы, он даже побаивался, хотя ни за что не признался бы в этом. Только и делают, что подтрунивают, выставляют напоказ свою образованность. Эта совсем не такая, ну ни капельки! Тихая, вежливая и все такое.
Только тут до Фредди дошло, что его спутница как-то уж совсем притихла — за последние пять минут ни словечка! Он уже готов был первым нарушить молчание, когда вдруг заметил, проходя под фонарем, что она плачет — почти беззвучно, словно ребенок в темноте.
— Боже мой! — Фредди оторопел.
Женских слез он не выносил, хуже были только собачьи бои. При виде заплаканного личика молодой человек потерял дар речи и в таком состоянии пребывал до самой Добени-стрит.
— До свидания, — попрощалась Нелли у своей двери.
— Пока-пока… — механически произнес Фредди. — То есть, в смысле, секундочку! — добавил он поспешно, ухватившись в поисках моральной поддержки за черную от сажи ограду. Дело требовало внимательного рассмотрения. Не годится, когда девушка поливает улицу слезами, тут необходимо что-то предпринять! — Что за дела такие?!
— Ничего страшного. До свидания!
— Ну уж нет, дорогуша, — не отступал Фредди, — так не бывает, что-то непременно есть! Может, по моему виду и не скажешь, но на самом деле я чертовски проницательный и сразу вижу, когда что-то случилось. Почему бы вам не выложить весь сюжетец, и разберемся вместе, а?
Повернувшись было к двери, Нелли остановилась. Она сгорала от стыда.
— Вот же я дура!
— О нет, что вы!
— Дура и есть! Я это не то чтобы часто… — в смысле, плачу — но боже ты мой, каково было выслушивать ваши разговоры о поездке в Америку, будто нет на свете ничего легче, стоит только захотеть… Подумать только, ведь я могла быть там сейчас, не будь я такой овцой!
— Овцой?
— Безмозглой курицей! Ниже этой нитки фальшивого жемчуга на шее у меня все в порядке, а выше — сплошной бетон.
Фредди смотрел озадаченно.
— Хотите сказать, что сваляли дурака? — догадался он.
— Такого, что дальше некуда! Наша труппа отправилась домой, а мне взбрендило попытать счастья в Лондоне. Вот и застряла тут…
— Ангажемент за ангажементом, да?
Нелли горько рассмеялась.
— Плохой из вас отгадчик. Нет, драться за меня антрепренеры не спешат. Как пишут в театральных журналах, я «незанята», то есть абсолютно свободна.
— Но тогда, дорогуша, — воскликнул Фредди, — если вас ничто не держит, почему бы и впрямь не рвануть назад в Америку? Я и сам знаю, какая чертовски тяжкая штука тоска по родине — с ума спятишь! Как-то в позапрошлом году я гостил у тетушки в Шотландии и не мог оттуда улизнуть недели три, так под конец просто бредил старым добрым Лондоном. Проснусь ночью, и чудится, будто я у себя в Олбани, а как вспомню, буквально волком вою, честное слово. Так что послушайтесь доброго света, моя милая, и рвите когти первым же пароходом!
— Какой линии?
— Линии? Ах да, понял, вы имеете в виду пароходную компанию! Ну, я-то сам никогда не плавал, так что не решусь советовать. Говорят, «Кунард Лайн» ничего себе, а кое-кто всей душой за «Уайт Стар». Думаю, впрочем, большой разницы нет, все они на сносном уровне.
— А какая из них возит бесплатно? Вот что главное!
— А? Что? — Фредди оторопело взглянул на девушку, наконец вникая в смысл ее слов. Жизнь была к нему столь благосклонна, что юноша почти забыл, что далеко не все на свете богаты, как он. Под его идеально скроенным жилетом зашевелилось сочувствие, причем совершенно бескорыстное. То, что Нелли девушка, да еще и чертовски хорошенькая, значения не имело. Главное, что она в беде, и эта мысль жгла огнем. Просто невыносимо, когда кто-то в беде!
— Ну и ну! — протянул он. — Так вы на мели?
Нелли грустно рассмеялась.
— А то нет! Будь доллары пончиками, у меня и дырки от них не нашлось бы.
Фредди был потрясен до глубины души. Он уже много лет не встречал никого совсем без денег, если не считать уличных попрошаек, от которых отделывался шиллингом. Друзья в клубе частенько сетовали, что не могут наскрести ни пенни, но обычно имели в виду пару тысяч фунтов на новую машину.
— Боже мой! — выдохнул он.
Он замер на миг, а затем, осененный внезапной мыслью, полез в нагрудный карман. Удивительно порой все оборачивается к лучшему, как бы паршиво только что ни казалось! Какой-нибудь час назад он готов был сам себя высечь за то, что в полицейском участке забыл о купюре, зашитой под подкладку, но Провидение оказалось мудрее. Вспомни он про деньги и выложи их констеблю, теперь бы их не было — как раз, когда нужны!
В порыве донкихотства Фредди поспешно сдернул купюру с якоря и выставил перед собой, словно фокусник — кролика из шляпы.
— Это никуда не годится, милая моя! — воскликнул он. — Я просто не в силах такое терпеть, ни за что! Берите без всяких разговоров, я решительно настаиваю!
Нелли Брайант глянула на купюру и вытаращила глаза.
Затем робко взяла ее и рассмотрела под тусклым светом газового фонаря над дверью.
— Нет, не могу! — пролепетала она.
— Да ну что вы! Берите, и точка!
— Это же… пятьдесят фунтов!
— Так и есть, как раз хватит доплыть до Нью-Йорка, нет? Вы спрашивали, какая компания возит бесплатно? Компания Фредди Рука, черт возьми! Рейсы каждую среду и субботу — ну как вам, а?
— Как же я возьму у вас целых двести пятьдесят долларов?
— Да очень просто! Возьмете, и все.
Наступило молчание.
— Чего доброго, вы решите… — Бледное личико девушки вспыхнуло. — Подумаете, что я нарочно рассказала вам… потому что хотела…
— Выманить деньги? Ничего подобного! Даже не думайте, выбросьте из головы. Лучше меня никто в Лондоне в этом не разбирается — в смысле, ко мне чаще всех подкатывают, чтобы стрельнуть. Все шестьдесят четыре способа испробовали,
