Она ощущала, что зло по-прежнему у нее внутри. Сейчас оно уже просыпалось и начинало изгонять ее собственные мысли. Корки вновь уходила из своего тела. «Я должна игнорировать его, — решила она. — Вот как я с ним справлюсь. Просто буду игнорировать, и оно уйдет само. Если попробует сделать что-нибудь ужасное, я смогу его остановить. Знаю, что смогу, и не собираюсь ему поддаваться. Если только получится его игнорировать… Или сражаться с ним… То есть я буду его игнорировать, и тогда…»
Девушка поняла, что не может мыслить ясно. Да и как? Комната была так далеко… Окна стали совсем крошечными… Свет тусклым…
— Нет! — закричала она, пытаясь сопротивляться силе, овладевавшей ее сознанием. — Нет! Я собираюсь тебя игнорировать!
Корки услышала жестокий смех. Потом стены комнаты затряслись.
— Нет!
Цветы, покрывавшие обои — красные гвоздики и синие гардении, — начали кружиться.
— Нет!
Цветы закружились быстрее, затем сорвались со стен и завертелись под потолком.
— Нет! Пожалуйста, нет!
Корки снова услышала смех, громкий смех, раздававшийся в голове. Красные и синие цветы посыпались на нее, и опять послышались раскаты хохота.
Девушка повернулась и быстро натянула серые брюки и синюю тенниску. Затем выскочила в коридор и кинулась было вниз по лестнице, но как только ее нога коснулась верхней ступени, над ковром поднялись бритвенные лезвия.
— Ой! — вскрикнула Корки, едва не порезав босую ногу.
Облокотившись о перила, она смотрела на то, как бритвы с громким хлопаньем вырастают на каждой ступени. Тогда девушка улеглась животом на перила и заскользила вниз. Гладкая доска тут же накалилась от трения.
— Корки, что ты делаешь? — воскликнула мать, которая вышла в коридор, держа в руках узел с грязным бельем.
— Ой, извини, мама, — ответила та и тяжело сглотнула. Окинув лестницу взглядом, увидела, что лезвия исчезли.
— Ну и спать ты здорова, — заметила миссис Коркоран, бросая белье на верхнюю ступеньку. — Уже почти что полдень.
Корки открыла было рот, но что она могла сказать? На ум не приходило ни слова. Тогда девушка просто поплелась следом за матерью на кухню.
— Пожалуй, сделаю тебе яичницу, — сказала миссис Коркоран, рассматривая дочь. — Ты выглядишь такой голодной.
— Да, — ответила та вяло, надеясь, что мать не заметит, как тяжело она дышит, как дрожит все тело. Пытаясь успокоиться, девушка опустилась на табуретку в уголке и стала смотреть, как мама готовит.
— Будешь тосты? А сок? — спросила миссис Коркоран.
— Наверное, — откликнулась Корки, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, и борясь с назойливыми, жуткими мыслями, теснившимися в голове.
— Ты не заболела? — спросила мать, пристально глядя на нее.
— Нет, мам. Меня обуял злой дух. Он у меня внутри, и я ничего не могу с ним поделать.
— Очень смешно, — ответила миссис Коркоран с иронией и поставила сковороду на пылающую плиту. — Неужели у всех подростков такое потрясающее чувство юмора? Или только у тебя?
«Я же говорю правду, мама! Но ты не хочешь меня слышать. Ты не хочешь в это поверить».
— А где Шон? — спросила Корки и поняла, что говорит не она сама, а злой дух, пытавшийся сменить тему.
— Они с папой играют в бейсбол, — ответила миссис Коркоран и начала снимать яичницу со сковородки. — В последнее время ты уделяешь братишке совсем мало внимания.
— Зато он мне уделил внимание с утра, — ответила дочь, вспомнив страшную резиновую маску.
Мать переложила яичницу в тарелку, поставила ее перед Корки.
— Тосты возьмешь, когда поджарятся. — И вышла из кухни.
Девушка посмотрела в тарелку и принялась ковыряться в ней вилкой. И тут желтки начали дрожать и двигаться. У Корки отвисла челюсть — на нее глядели два огромных, влажных глаза.
— Нет!
Глаза уставились ей в лицо, постепенно приобретая сероватый оттенок. Потом серый цвет начал превращаться в гнилостно-зеленый. Над тарелкой поднимался запах разложения. Воздух наполнился зловонием, а глаза стали сморщиваться и опадать.
Корки вскрикнула, вскочила на ноги и вслепую кинулась к своей комнате. Хохот, холодный и жестокий хохот несся ей вслед. «Я не сдамся», — думала девушка, повалившись на кровать и уткнувшись лицом в подушку. Она начала было всхлипывать, но горло неожиданно перехватило. Злой дух набирал силу, и вместе с ним поднималась волна тошноты.
Зазвонил телефон, но Корки далеко не сразу узнала этот звук. Вот еще звонок. И еще.
— Алло?
— Алло, Корки? Это я, Кимми.
— Привет, Кимми. Как дела? — Она старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
— Нормально. Просто я беспокоилась о тебе. Мы же не виделись с тех пор… с тех пор, как вернулись из лагеря. И ты так сильно болела, прямо беда. А сейчас тебе лучше? Ты поправилась?
«Зачем она звонит? — подумала Корки с горечью, и все мышцы вдруг напряглись от злости. — Ведь она мне не подруга. Кимми никогда не была мне подругой, а один раз даже пыталась убить меня. Пыталась меня утопить».
— Я вчера разговаривала с Ханной, и она сказала, что тоже больше тебя не видела, — продолжала Кимми. — И мы сильно разволновались…
«Не волнуйтесь, — подумала Корки холодно. — Скоро я увижусь с Ханной. Очень скоро. И когда я с ней встречусь, она совсем не обрадуется».
— Мне уже лучше, — произнесла Корки вслух.
— Ох, слава богу! — воскликнула Кимми. — Я так о тебе беспокоилась. Ну, после того, как все это случилось. Ты знаешь, о чем я.
«Да, знаю, — подумала девушка со злостью. — Я знаю, о чем ты говоришь, Кимми. А также знаю, что тебе известно слишком много. Ты должна умереть, Кимми, — решила Корки. — Ты должна умереть сейчас же».
— Послушай-ка, ты не занята сегодня после обеда? — спросила она вслух, обматывая телефонный шнур вокруг запястья.
— Вроде бы нет. А что? Хочешь со мной встретиться?
— Да, — ответила Корки поспешно. — Нам необходимо поговорить.
— Замечательно! — воскликнула подруга. — Я тоже хотела с тобой поговорить.
— Давай встретимся у Речного Хребта через полчаса? — попросила Корки. Речным Хребтом назывался высокий утес, поднимавшийся на берегу реки Конононка.
— У Речного Хребта? — переспросила Кимми удивленно. — Что ж, давай. Значит, через полчаса.
Корки размотала шнур и положила трубку. «Кимми должна погибнуть в воде, — решила она, представляя высокий утес и бьющиеся под ним волны. — Кимми должна погибнуть точно так же, как Сара Фиар. Как моя сестра Бобби. Причем сейчас же».
Глава 2
Кимми умирает
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
