Читаешь и сразу видно, какую хорошую выучку прошли у американцев нынешние российские журналисты. А многие наши газеты и телеканалы даже превзошли своих учителей — настолько успешно способствуют оглуплению и нравственному одичанию россиян.
А вот что наблюдал Диккенс в палате представителей и сенате:
«Я увидел в них колёсики, двигающие самое искажённое подобие честной политической машины, какое когда-либо изготовляли наихудшие инструменты. Подлое мошенничество во время выборов; закулисный подкуп государственных чиновников; трусливые нападки на противников, когда щитами служат грязные газетки, а кинжалами — наёмные перья; постыдное пресмыкательство перед корыстными плутами… поощрение и подстрекательство к развитию всякой дурной склонности в общественном сознании и искусное подавление всех хороших влияний; все эти бесчестные интриги в самой гнусной и бесстыдной форме глядели из каждого уголка переполненного зала».
Чем эта картина отличается от нынешней российской «нормали»? Тут наши политики показали себя вполне достойными своих заокеанских учителей. С ничуть не меньшим прилежанием выполняли задания и по другим «предметам». Свели на нет достижения советской системы здравоохранения. С таким же успехом «реформировали» систему образования. А перед этим разобрались с наукой. При Сталине до начала Великой Отечественной войны в стране было 128 академиков. Сейчас их более 500, но эффект, — если он есть, — настолько мизерный, что его не видно.
Аналогичные результаты в отраслях экономики. Реформаторы послушно закрыли множество угольных шахт. Подрубили под корень российский речной флот. Почти уморили сельское хозяйство. Старательно добивают отечественное машиностроение. Наводнили страну заграничными автомобилями, бытовой техникой и продовольствием…
Словом, постарались убрать кость из горла.
Теперь Запад может спать спокойно.
А СЕЙЧАС решается судьба лесопромышленного комплекса. В пятерке главных стран-экспортёров основных видов лесопродукции России нет. Мы сохранили лидерство лишь в продаже круглых лесоматериалов. То есть продаем больше сырья. А другие страны богатеют, продавая высокотехнологичную продукцию из нашей же древесины. Покупает эту продукцию и Россия.
Соотношение тут такое: единица экспорта древесины приносит России несколько десятков долларов, а единица импорта из нашего же сырья приносит нашим зарубежным партнёрам в десять раз больше.
Эксперты высчитали, что сейчас у России остается всего несколько лет, чтобы либо поднять лесной комплекс, либо окончательно его потерять. С таким выводом легче всего соглашаешься в Гайнах.
В краеведческом музее я долго не мог отойти от стендов со старыми фотографиями. Вот идёт валка леса пермскими бензопилами «Дружба». А вот более старые снимки. На одном бригада молодых женщин-сучкорубов ловко орудует топорами у поваленных деревьев. А на другом снимке лесорубы вручную закатывают бревна в почти что легендарный сегодня лесовозный автомобиль ЗиС-5. А вот уже более близкое нам время — шестидесятые годы прошлого столетия: идёт погрузка леса специальными лебедками в автомашину КрАЗ…
Говорят, скоро на этих музейных стендах появятся фотографии суперсовременной канадской техники, которая работает сейчас на местных делянках. И кто-то из пытливых посетителей музея, может быть, поинтересуется цифрами. То-то будет для него открытие: работая на технике ушедшего столетия, лесорубы Гайнского края давали стране во много раз больше древесины, чем нынче на современной заграничной технике.
Словно время в России пошло вспять.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЛЮДИ С ЧИСТОЙ СОВЕСТЬЮ
Честность — это истинный аристократизм нашего времени.
Жозеф Ренан. Жизнь Иисуса Христа
• Илья Репин, Лев Толстой и братья Ипатовы
• На чём Россия держится
ИЛЬЯ РЕПИН, ЛЕВ ТОЛСТОЙ И БРАТЬЯ ИПАТОВЫ
У НИХ нет крыльев за спиной. Они далеко не ангелы. Такое признание услышал я от одного из них. И это мне тоже нравится в этих людях: ими движет здравый житейский смысл. А что до ангельских крыльев, то с ними вряд ли втиснешься в кабину валочно-пакетирующей машины, в которой работает Александр Ипатов.
Видел я, как он управляется со своей машиной. Тот мартовский день выдался ветреным. И морозец щипал. Пока добрались до делянки, где работал Ипатов, я порядочно продрог. А потом засмотрелся, как он валит лес, и на время забыл о холоде. Да и погоняться пришлось за его гусеничным трактором — не хуже иного скорохода перемещается он по зимнему лесу. Разве что ритм «дыхания» у этого гигантского железного скорохода постоянно меняется: только что дизель ровно рокотал и вдруг взревёл на высоких оборотах. И снова спокойный рокот.
А вот машина подходит к высоченной ели. Ещё на ходу стал «прицеливаться» к дереву манипулятор с «клешнями» захватывающих устройств. И едва гусеницы остановились у ели, одна «клешня» моментально обхватила дерево у самого комля, другая — немного повыше. Громадное дерево заметно вздрогнуло — это манипулятор всей своей мощью тянет его вверх, чтобы обеспечить надежную работу пилы, которая сейчас стремительно перерезает ель. Считанные секунды, и вот спиленная ель уже повисает в воздухе, жестко схваченная манипулятором. Такое впечатление, будто машина вертикально держит не тридцатиметровое дерево, а всего лишь легкую спичку. Поворот стрелы — и машина двинулась со своей ношей к пачке спиленных деревьев.
Смотрю на часы: двадцать семь секунд хватило Александру Ипатову, чтобы спилить дерево и аккуратно положить его в пачку. Ни одного лишнего движения не сделала валочная машина. Словно они слились воедино: многотонная железная громада с множеством сложных узлов и механизмов, и человек, который, вроде бы, одним только мановением рук управляет этим хитросплетением агрегатов.
На нас он вроде бы и не смотрит. Но мастер леса Александр Мокрушин уверен, что оператор Ипатов постоянно держит нас в поле зрения: сама технология этой работы требует зорко видеть всё, что происходит вокруг валочной машины. И точно: Ипатов подает нам рукой знак — показывает, куда мы должны отойти. Понятно. Мы находимся достаточно далеко от работающей машины. Но Ипатов сейчас собирается свалить сухостойное дерево. Сильно высохший ствол может не выдержать собственного веса или мощных захватов манипулятора. Тогда обломки дерева полетят с высоты — могут и нас достать. Жаль, но приходится отойти дальше…
Вчера я так и не смог толком переговорить с Александром Ипатовым. Он вообще неохотно отрывается от работы. Помню, мы долго дожидались, когда у Ипатова появится пара-другая минут для перекура. Я, спасаясь от ветра и мороза, поднял воротник куртки. У мастера Мокрушина под тёплой суконной спецовкой — толстый шерстяной свитер, закрывающий шею до самого подбородка. А Ипатову хоть бы хны — спецовка распахнута на груди, вязаную шапку сдвинул почти что на затылок. Показываешь ему знаками — заглуши, мол, трактор — перекурить пора. А он только руками разводит — некогда, дескать.
В ЭТИ дни ему действительно было некогда перекурить лишний раз. И не только ему. Обычно зима — самое жаркое для лесозаготовителей время. Потому что весной на лесных дорогах начинается распутица. Вывозку древесины приходится надолго останавливать. А лесопильный цех и другие производственные участки Кыновского леспромхоза должны работать круглый год. Значит, выход один. Пока дороги скованы морозом и техника может пройти в лес, надо заготовить как можно больше древесины и всю вывезти на склады. Чтобы потом все цехи могли спокойно перерабатывать древесину до следующей зимы.
Вот они и стараются. По норме Александр Ипатов должен выдать за день сто пятьдесят восемь кубометров древесины. А он выдавал в эти дни и по триста, и по четыреста кубометров. Когда я был у него на делянке, Ипатов опять намного перекрывал свою норму. Почему бы ему по такому поводу не дать себе отдохнуть ненадолго? Вон в кабине у него термос с крепким чаем, а он с самого утра ни разу, кажется, не глотнул горячего.
— Нет, — улыбается его брат Вячеслав, — мы ему до самого обеда не дадим передохнуть.
Вячеслав Ипатов тоже работает на тракторе. Только у него не валочная машина, а трелёвочная — он доставляет срубленные деревья к сучкорезной машине, а потом перетаскивает хлысты в большой штабель, откуда их грузят на лесовозы. Сейчас на этой делянке работает четыре трелёвочных трактора. А валочных машин всего две. Это означает, что его младший брат Александр обеспечивает сегодня работу сразу двух трелёвочников — успевай только лес валить.
Что же получается? Младший брат чуть не вдвое перевыполняет сегодня дневную норму, а они ему не позволяют отдохнуть? Ипатов-старший смеётся:
