у каждого полностью своя, совершенно непредсказуемая стезя. Куда такая дорога того, кто окажется достоин, в конце концов заведёт, об этом такому удостоенному внимания Свыше избраннику заранее никто уж точно и ничего не расскажет. Одно верно — надо идти по своему жизненному пути таким образом, как об этом указано в древних Священных текстах. При этом, главные постулаты правильного поведения у большинства центральных религий ныне практически не отличаются. Что же касается отдельно взятого человека, прежде всего такой участник существования должен помнить, что какими бы ни были обстоятельства, если хочешь радоваться происходящему, здесь и самому надо стараться обрадовать окружающих! Зло, любое зло, вернётся к тому, кто это зло в мир живущих приносит, исключительно и только таким печалящим и удручающим злом! А потому желать человеку в чём-либо неугодному, в качестве мести, каких угодно несчастий, недопустимая глупость! Добрый и одновременно поучающий совет каждому — главное, что можно от всей души пожелать тому, кто выгляди в глазах посмотревшего злейшим, малоприятным, и ни при каких условьях недопустимым врагом — это как можно скорее исправиться. Если считаешь, что человек, вызвавший всплеск не самых радующих эмоций в чём-то определённо неправ, прежде всего, пожелай этому некто обретения великой, вселенской, возвышающей мудрости и всеобъемлющего благоразумия, чтобы как можно быстрей осознал всю свою неправоту во всей полноте и отрёкся от чего-то подобного! Пожелай тому, о ком думаешь нечто плохое, стать лучше, светлее, чище! Поверь! Чем бы ни замарал себя такой, по глупости ненавидимый враг, поступить подобным образом будет лучше всего! При этом многое, при столь непривычном развитии самых разнообразных событий, окажется только на пользу, и, если будешь искренен в своих пожеланиях, прежде всего сам почувствуешь, что начинаешь отчищаться духовно, а это уже несказанная благодать! Удивительная благодать! К тому же такой враг, кем бы ни был и чем бы ни отличился, если, знаменуя пожелание, в отношении вызвавшей эмоции личности снизойдёт исправление, сам начнёт в самой полной мере осознавать, мучаясь, свою удручающую вину, в том числе и перед пожелавшим в отношении врага исправляющих благих, после чего, здесь сомнений никаких нет, и поверить в такое просто, любому, кто прибегнет именно к такой форме воздействия, происходящее понравится куда больше, нежели если в отношении того, о ком думается только плохое, осуществится некое, полное зла и гадостное возмездие.
Зло никогда и никому не принесёт окрыляющей радости!
Если человек неправ, действительно и несомненно неправ, и даже не пытается хоть как-то и хоть в чём-то в этой жизни исправлять себя в сторону улучшения, это ещё не повод изводить себя в отношении такого участника непрекращающейся человеческой круговерти слепой и бессмысленной злобой. На данный момент жизнь, вне всяких сомнений, почти обязательно в качестве перспективы большинству рождающихся предлагает старение и в качестве окончания смерть, к тому же по предлагаемой продолжительности в достаточной степени коротка, поэтому, время пройдёт, и такому, кому есть за что отвечать после прожитого, обязательно придётся за всё это, после, и ввиду случившейся смерти ответить. Когда даже тела, в котором организовывал-формировал себя, образ свой, нет, и надо ярко и открыто сверкнуть чистотой, созданной в течение жизни, бессмертной, заметьте, души, уже ничего не удастся ни скрыть, ни утаить, и никого не удастся, прибегая к лукавству и плутовству, обмануть. Всё будет ярко, открыто, доступно, понятно. И при разборе прожитого, будет в самой полной мере представлено, с одной стороны содеянное в течении жизни, откровенно маркое зло, с другой содеянное добро. Среди таких, кто выступит, будут желающие тому, кого возьмутся обсуждать, исключительно зла, но найдутся и такие, что пожелают добра. Но, самое главное, прежде всего, такой, кого начнут подобным образом обсуждать, сам будет видеть, ощутит, почувствует, и свою вину, и удручающую неправоту, вопиющую неправоту, выражающуюся в том недостойном-содеянном, о чём поведут речь с осуждением, и в несоответствии того, что было всё-таки когда-то и как-то достигнуто, тому желаемому и именно лучшему, к которому и следовало, тратя на такое всю свою жизнь, стремиться как к результату прожитого. И это, со всей неизбежностью, станет поводом испить чашу всех отпущенных и существующих после смерти наказаний, и за марающее поведение, и за содеянное зло в самой полной мере, до самого дна. То есть, со всей неизбежностью, наступит момент, когда такой, в отношении кого, перед тем, думалось только плохо, начнёт вызывать скорее жалость, и сострадание. И потому, если сами не хотите своими пожеланьями зла кому-либо самым вопиющим образом замарать свою душу, и, как следствие сделаться одним из таких, кому тоже наступит момент и за такое тоже в надлежащей мере ответить, самое правильное — обернуться в сторону того, кто вызывает столь нежелательные и неразумные вспышки злобы, лицом, полным искреннего прощения, после чего пожелать врагу своему исключительно благоразумия и исправления, и, кто знает, может быть подобным образом, через пожелания свои, станете источником исправления того, о ком думаете, то есть источником корректировки столь непонравившегося жизненного пути, а это значит, пусть для начала только словом своим, но уже сможете, и самому себе, и кому-то ещё хоть чем-то в этой жизни помочь.
СИНУСОИДА КАК СУТЬ МИРОЗДАНИЯ
Бог Творец у всех живущих один и един для всех, вне зависимости, как именно в разных храмах по ходу-течению поклонения молятся. Создатель вершина охватываемого сознанием мироздания. Вдумайтесь в само слово звучащее — мир о здание! То есть, здесь речь идёт о творение, которое объединяет всё, от самой крошечной составляющей, до того, что и венчает вершину, допустимого для сознательной оценки, возможного в восприятии, организующего развитие. При этом для людей, уже многие-многие годы, (речь, кстати, идет о тысячелетиях), нет тайны, что развитие это в любой представленной форме и виде идёт именно по спирали. И при взгляде со стороны более всего напоминает некую синусоиду. Какой бы истины, действий ли, ситуации, по сути, чего угодно, здесь не коснулись, всё подобным образом с этим нечто и происходит — то туда, то обратно, то одно из составляющих идёт к достижению максимума, после чего возвращается к куда более скромным значениям, то другое. У одних из участников действия временной цикл подобного рода колебаний крошечный и ничтожный, но зато такие колебания более живы и быстры, у других временной цикл происходящих изменений может оказаться огромным, но зато и некую смену тому, что подобные флуктуации из себя представляют, найдут, постепенно меняясь, предельно нескоро, и, как следствие, существование в таком воплощении может оказаться почти напрочь лишённым перемен и удручающе скучным.
Здесь, кстати,
