сонливости.
Вдоль одной стороны Бонд-стрит большие лампы были погашены. Все лампы на одном главном выключателе погасли. Но было уже около часа ночи, и это не имело большого значения. Такие происшествия иногда случаются в самых благоустроенных районах, и утром дефект будет устранен.
Правда, это доставило неудобства, поскольку в Букингемском дворце шел большой государственный бал. Ужин закончился, великолепные покои блистали светлыми платьями и нарядными мундирами. Мерцание и блеск бриллиантов переливались в свете более тусклых, чем сами драгоценности, ламп. По полированному полу скользили ноги. Затем, словно какая-то невидимая сила прорезала основание мироздания, свет и веселье перестали существовать, и тьма опустилась, как занавес.
От неожиданности раздалось несколько тревожных возгласов. Для глаз, привыкших к этому яркому сиянию, тьма казалась египетской. Казалось, что произошла какая-то грандиозная катастрофа. Но здравый смысл возобладал, и блестящее собрание поняло, что электрический свет вышел из строя.
Раздались короткие распоряжения, и в огромной пустыне ночи то тут, то там вспыхивали пятна желтого пламени. Какими слабыми и немощными, желтыми и яркими казались эти огни! Электрик внизу был озадачен, поскольку, насколько он мог судить, предохранители в щитках были целы. Во дворце не было никакого короткого замыкания. По всей вероятности, произошла авария на генераторных станциях; через несколько минут неисправность будет устранена.
Но время шло, а долгожданного возвращения потока кристального света все не было.
– Это повод зажечь свечи, – заметил лорд-камергер. – к счастью, старые люстрывсе еще в порядке. Зажгите свечи.
Это была странная, мрачная сцена, со всем этим богатством бриллиантов, блеском мундиров и лоском атласа, под тусклым светом свечей. И все же она была восхитительна в силу своей новизны. Ничто не могло быть более подходящим для менуэта, который сейчас исполнялся.
– Я чувствую себя как один из моих предков, – заметил один знатный лорд. – Когда они придумали этот способ освещения, я думаю, они вообразили, что уже достигнута самая последняя возможность для освещения. А снаружи все так же, сэр Джордж?"
Сэр Джордж Эгертон рассмеялся. Он был недавно в саду.
– Это лоскутное одеяло, – сказал он. – Насколько я могу судить, Лондон освещается по частям. Я полагаю, что там довольно серьезные перебои. Мой дорогой друг, вы хотите сказать, что часы показывают правильно?
– Полпятого, конечно, и для этого времени года температура довольно умеренная. Вы обратили внимание на какой-то грохот под… Боже милосердный, что это?
II
Внезапно раздался треск, словно в бальном зале разрядили тысячу винтовок. Пол поднялся с одной стороны под опасным углом, учитывая его скользкую поверхность. С потолка посыпались белые хлопья, и темные платья и морские мундиры выглядели так, словно их владельцы попали в снежную бурю.
В стенах появились трещины и разломы, со всех сторон слышался звон и грохот падающего стекла. Внезапно раздался пронзительный вопль, крик, возвестивший о падении одной из огромных хрустальных люстр. Раздался шум и шелест юбок, мелькнули белые, красивые лица, и с грохотом огромная люстра упала на пол.
Весь мир, кажется, заколебался под ногами испуганных людей, дворец гудел и звенел, как струна арфы. Паника была так велика, вся эта таинственная трагедия так внезапна, что самые храбрые из присутствующих должны были бороться за свой рассудок. В большом зале царил полумрак, если не считать нескольких одиноких свечей.
Там было пятнадцать сотен самых храбрых, самых красивых и самых лучших людей Англии, сгрудившихся вместе в том, что могло оказаться ужасной камерой смерти, если бы они не были уверены в обратном. Женщины в ужасе прижимались к мужчинам, тонкие линии классового различия были сломаны. Все стали несчастным человечеством перед лицом общей опасности.
Через некоторое время земля перестала качаться, опасность миновала. На белые лица снова вернулись краски. Мужчины и женщины осознали, что слышат биение собственных сердец. Никто пока не нарушал тишины, потому что слова казались неуместными.
"Землетрясение", – сказал кто-то в конце концов. – "Землетрясение, без сомнения, и довольно сильное. Это объясняет отказ электрического освещения. Если газовые магистрали будут нарушены, произойдет много несчастных случаев".
Земля снова стала устойчивой под ногами, белые хлопья перестали падать. Среди мужчин поднимался дух авантюризма, о том, чтобы спокойно стоять и ничего не делать, не могло быть и речи.
Во всяком случае, в эту ночь не могло быть и речи об увеселении. Там было много матерей, и их главная мысль была о возвращении домой. Никогда, наверное, в истории королевской власти не было такого неформального завершения большого торжества. Король и королева удалились на покой за некоторое время до этого – любезный и продуманный поступок в данных обстоятельствах. Женщины торопливо надевали плащи и шали, они толпились в поисках своих карет не в пример более упорядоченно, чем это было бы возле театра.
Но ожидающих карет было на удивление мало. Идиот-лакей, потерявший голову от внезапного бедствия, со всхлипом сообщил, что Оксфорд-стрит и Бонд-стрит непроходимы, и что во всех направлениях разрушены дома. Ни один из экипажей не мог проехать в ту сторону; дорога была разрушена. Что касается остального, то он ничего не знал, он был перепуган до смерти.
Ничего не оставалось, как идти пешком. До рассвета оставалось еще добрых два часа, но тысячи людей, похоже, были уже на улице. На протяжении мили или более не было видно ни одного огонька. Вокруг Букингемского дворца атмосфера была наполнена мелкой раздражающей пылью, а испарения угольного газа делали ее едкой и ядовитой. Должно быть, где-то произошла серьезная утечка.
Никто, похоже, не знал, в чем дело, и все спрашивали друг друга. В темноте было очень трудно определить место катастрофы. В общем, было признано, что Лондон подвергся ужасному землетрясению. Никогда еще дневной свет не ждали с таким нетерпением.
– Судьба, – заметил сэр Джордж Эгертон своему спутнику, лорду Баркомбу.
Они пробирались через парк по направлению к Молл.
– Это похоже на потрясающий роман, который я читал совсем недавно. Но я должен узнать что-нибудь об этом, прежде чем лечь спать. Давайте попробуем пройтись по Сент-Джеймс-стрит – если там вообще осталась Сент-Джеймс-стрит".
– Хорошо, – согласился лорд Баркомб, – надеюсь, клубы в безопасности. Разумно ли чиркать спичкой, когда в воздухе витает столько газа?
– Все лучше, чем газ, – резко ответил сэр Джордж.
Огонь вспыхнул узким пурпурным кругом. За ним виднелось пространство, где сидели два или три человека. Это были выброшенные на улицу люди и товарищи по несчастью, но все они сейчас бодрствовали.
– Может ли кто-нибудь из вас сказать, что случилось? – спросил лорд Баркомб.
– Полагаю, сэр, наступил конец света, – прозвучал отрывистый ответ. – Вы можете
