– О какой? – решила я пококетничать и напроситься на комплимент.
– Об умной, веселой, рыжей… Постой-ка, а от кого эти цветы? – нахмурился он.
– Все от того же таинственного незнакомца! Без меня принесли, а Белка успела только увидеть, как посыльный садился в рафик с надписью «Сюрприз».
– Вот сыщица! – усмехнулся Макс. – Ты и вправду не догадываешься, кто их прислал?
– Не имею даже отдаленного представления! Все версии оказались негодными.
– Загадочная история! Но мне она не нравится, имей в виду!
– Ты хочешь, чтобы я выбросила эти цветы?
– Да нет, зачем же? Тебе они доставляют удовольствие!
– Это верно.
Макс допил кофе, еще раз показал, как обращаться с новым аппаратом, поцеловал меня и умчался. Тут же из кухни вылетела Белка.
– Ух ты, какой клевый телефончик, не то что твоя развалюха! Маш, ты увидишь, радиотелефон – это кайф. Очень удобно! Молодец твой Макс! Одобряю!
– Нахалка же ты!
– А что нам еще осталось сделать?
– Да практически ничего.
– Может, все-таки смотаемся в аэропорт, встретим папу? Я так соскучилась, а, Маш?
– Белка, мы разминемся с ним! Представь себе, что мы застрянем в какой-нибудь пробке или мотор забарахлит, и что тогда? У папы нет ключей. Нет уж, будем ждать его дома!
– Я жутко волнуюсь, – призналась она.
– Из-за чего?
– Сама, что ли, не понимаешь? А вдруг он… не согласится, чтобы я жила у Лизы?
– Но ты же утверждала, что папа просто не знал, куда тебя девать, а потому и не уходил от мамы. А кстати, ты не хочешь поздравить ее с Новым годом?
– Зачем? – холодно осведомилась Белка. – Она за все дни ни разу даже не позвонила… Разве не так?
– А вдруг с ней что-нибудь случилось?
– Ну, уж тогда точно тебе бы сообщили… Просто она рада, что меня нет.
– Белка, а ты не преувеличиваешь?
Она подняла на меня взгляд, полный такой боли, что мне стало страшно.
– Знаешь, сколько раз она говорила мне, что она меня не хотела и родила только потому, что папа настоял… Думаешь, приятно это слышать?
– Белка!
– А про папу она говорит, что он загубил ее жизнь, что ему нужна была ее квартира…
– Но позволь… Насколько я знаю, эту квартиру дали Косте от работы?
– Эту – да! А раньше они жили в маленькой, и это была мамина квартира…
– Ну, я знаю… Белка, а ведь она скорее всего просто больна.
– Папа одно время тоже так думал и даже тайком привел в дом психиатра, а тот сказал… я этих всех терминов не помню, но суть была в том, что она… с жиру бесится… Что, конечно, у нее очень плохой характер и что она жутко распущенная… Машенька, миленькая, пожалуйста, поддержи меня, если папа заартачится! Я не могу больше так жить. Ты даже не представляешь, как мне тут хорошо, с Лизой. – По ее щекам полились крупные слезы.
Этого я уже не выдержала, схватила ее, обняла, прижала к себе.
– Белочка, маленькая, ну не плачь, пожалуйста, все образуется, все будет хорошо, я просто уверена, что Костя согласится, он же в тебе души не чает, наверняка захочет, чтобы единственная дочка жила как человек. И вообще, я просто не отпущу тебя в Питер!
От моих ласковых слов она еще пуще разрыдалась.
Но тут позвонили в домофон, и я услышала в трубке голос Кости:
– Сестренка, открывай, это я!
– Белка, марш в ванную, папа приехал! Зачем ему сразу твои слезы видеть!
– Ура! Папа приехал! – И ее как ветром сдуло.
А я кинулась к лифту.
– Маруська, сестренка, сколько лет, сколько зим! До чего я рад тебя видеть! Так замотался в этой Америке, что даже про твой юбилей забыл! Поздравляю, Маруська, ты уже большая девочка!
– Костя, идем же в квартиру! Что ты вопишь на лестнице?
– Тоже верно, но это я от радости! А где Белка? У Лизы?
– Да нет, она тут, в ванной…
– Белка, где ты? – загремел Костя. – Дочка, я тут, ау!
Из ванной вылетела Белка в моем махровом халате, с мокрой головой. Молодец, сделала вид, что мылась.
Она сразу повисла у отца на шее.
– Папочка, миленький! Приехал!
– Что, туго пришлось? – с сочувствием спросил он дочку.
– Об этом вы потом поговорите, – заявила я. – Костя, ты голодный?
– Как волк!
– Тогда мой руки и за стол!
– А подарки? Я вам привез подарки.
– Поешь сперва, мы уж как-нибудь потерпим!
Я смотрела на брата. Ну почему этому красивому, талантливому, веселому человеку выпала такая несчастливая судьба? Или это у нас с ним семейное? Мою судьбу тоже счастливой не назовешь… Но выглядит он хорошо. Подтянутый, спортивный, только глаза какие-то печальные…
После обеда он достал подарки.
– Маруська, вот это тебе! – протянул он мне красивый пакет.
Я заглянула туда и взвизгнула:
– Костенька! Это же то, что нужно!
В пакете оказалась отличная черная сумка, как раз такая, какую я хотела, – из натуральной кожи, мягкая, на длинном ремне и с множеством отделений.
– Угодил?
– Не то слово!
Полоса везения продолжалась.
Пока Костя доставал из чемодана Белкины подарки, она шепнула мне:
– Машенька, пожалуйста, заведи с ним разговор, а то я боюсь, что начну как-нибудь не так и только все испорчу!
– А если я испорчу?
– Ты не испортишь, я знаю! Машенька, ну пожалуйста, очень тебя прошу.
– О чем это вы тут шепчетесь, девочки? – поинтересовался Костя, входя в комнату с целым ворохом пакетов. – Вот дочка, держи!
– Ух ты, сколько! – восторженно заверещала Белка, подхватила подарки и унеслась в спальню, оставив меня наедине с братом.
– Ну что, Маруська? Как жизнь? – спросил он, усаживаясь на диван и с удовольствием закуривая.
– А у тебя как? – ответила я вопросом на вопрос.
– У меня? У меня, сестренка, не жизнь, а сплошной стресс. Просто рвусь на части и не знаю, что делать. И так нехорошо, и так неладно, как в том анекдоте. И что-то я притомился от такой жизни. А ты чудесно выглядишь, Маруська…
– Костя, знаешь… Может быть, то, что я скажу, покажется тебе странным, но ты с ходу не отвергай…
– Что такое? – насторожился Костя.
– Белка не хочет возвращаться в Питер.
– То есть как?
– Лиза предложила ей пожить у нее, они отлично ладят. Белка за эти дни так успокоилась. Она говорит, что просто не может больше жить с матерью…
И вдруг я заметила, что в печальных глазах брата загорелся какой-то огонек.
– Маруська! Я правильно понял? Белка будет жить у Лизы?
– Да. И я, конечно, тоже буду за ней присматривать по мере сил. Видел бы ты, какая она приехала…
– Маруська, но ведь это… Это выход, Маруська! Да еще какой! Если Белка сама так захотела… И Лиза…
Ничего лучшего ты не могла мне сказать, сестренка!
– Значит, ты согласен?
– Согласен ли я? Ты предлагаешь мне жизнь и свободу и спрашиваешь, согласен ли я? Да я просто счастлив до небес!
Передо мной сидел другой человек. Только он уже не сидел, а бегал по комнате.
– Ты не представляешь, какие у меня открываются перспективы! Какие предложения я получал и вынужден был отказываться! А теперь…
– Ты о чем, Косточка? – вспомнила я его, детское прозвище. – Какие предложения?
– Мне только что в Америке предложили трехгодичный контракт, шикарные условия, интереснейшая работа, а я вынужден был отказаться. Правда, Америка меня не привлекает, но я и в Европе запросто найду работу, меня приглашали и в Германию, и в Англию! Знала бы ты, сколько роскошных предложений я отклонил только потому, что не мог оставить Белку с матерью!
– Но ведь ты мог взять ее с собой!
– И что? У нее же трудный возраст, кто бы там за ней присматривал? А ведь надо еще устроиться, языка она не знает… А теперь… сестренка, такие горизонты…
– Костя, а как же Милочка?
– Какая Милочка? Ах, Милочка… Белка и об этом рассказала… Она очень славная, эта Милочка…
– Ты ее не любишь?
– Нет, это как в песне, встретились два одиночества. Мне было плохо, а тут подвернулась она… Ну и…
Козел, подумала я, такой же козел, как и все. А я-то считала, что мои брат исключение. Или исключений не бывает? А Макс? Нет, он, похоже, именно то исключение, которое подтверждает правило.
– Ты о чем задумалась, Маруська?
– Да так, ни о чем… Просто я подумала: тебе обязательно уезжать за границу?
– Обязательно, сестренка. Мне же надо заработать на две квартиры, а у нас это непросто. Я, конечно, и в Питере неплохо получаю…
– Зачем тебе две квартиры? – удивилась я.
– Как зачем? Мне и Белке, она ведь может уже года через три-четыре выскочить замуж, и…
– И ты тоже можешь жениться, да?
– О нет! Я сыт по горло! Просто хочу жить нормальной жизнью. Но ты не думай, я не брошу Белку на вас с Лизой! И потом, сейчас не так уж важно, в Питере я буду жить или, допустим, в Стокгольме. Сел в самолет и прилетел. И вы сможете ко мне приезжать… Господи, у меня голова кругом пошла от радости! Лучшего подарка на Новый год ты не могла мне сделать, сестренка!
