Читаем без скачивания Левиафан - Валерий Ковалев

   - Почту за честь,- наклонил голову Морев, и все направились в сторону яхты.

   Вскоре, поставив белоснежные паруса и подгоняемая легким бризом, она заскользила к ракетоносцу.

   Коротающий в настывшей рубке второй час утренней вахты, капитан-лейтенант Бельский сразу же заметил появившуюся на пустынном причале порта золоченую карету в сопровождении эскорта и вскинул к глазам тяжелый бинокль.

   - Никак какое-то начальство, - пробормотал он. - И, судя по охране, покруче генерал-губернатора. Бельский нажал педаль "каштана" и приказал вахтенному центрального немедленно разбудить и вызвать наверх помощника командира.

   - Какого черта, - пробурчал появившийся через несколько минут из рубочного люка, сонный Лобанов.

   - Михаил Иванович, взгляни, - к нам никак гости, - сунул Бельский помощнику бинокль.

   - Ну-ка, ну-ка, - хриплым со сна голосом сказал тот и приник к окулярам. - Точно. Судя по всему, какой-то важный гость из столицы. И вдруг, поймав в мощную оптику лицо глядевшего в их сторону высокого грузного человека, едва не выронил бинокль.

   - Да это же..., это сам князь Потемкин! - воскликнул он, вспомнив, что видел это лицо на одной из картин, в прошлом году в Эрмитаже. - Точно, Григорий Александрович Потемкин, фельдмаршал, князь и фаворит Екатерины Великой!

   Давай Валера, дуй вниз и прошвырнись по отсекам. Чтобы вся вахта привела себя в порядок и была готова к встрече. Интенданта и кока на камбуз, пусть быстро варганят, что повкусней. Ну, давай, чего стоишь! - заорал он на остолбеневшего Бельского и тот, загремев сапогами по трапу, обрушился в люк.

   После этого помощник взглянул на светящийся циферблат наручных часов - было без четверти шесть.

   - Шустрый, однако, фельдмаршал, - подумал он, снова вскинув бинокль к глазам. Ни то, что наши генерал-адмиралы, те в это время обычно дрыхнут.

   - А вот и кэп, - увидел он вышедшего из подъехавшего экипажа Морева. - Видать подняли с постели.

   Когда Морев, козырнув стоящим на причале, о чем-то заговорил с Потемкиным, а спустя непродолжительное время вся группа направилась к стоящей неподалеку губернаторской яхте, Лобанов вызвал наверх мичмана Ксенженко и приказал тому быть готовым пришвартовать отвалившую от причала яхту.

   - Есть! - ответил тот и, спустившись вниз, поспешил на носовую надстройку.

   Когда яхта подошла к борту, мичман принял с нее пеньковый швартов, набросил его на лодочный кнехт, а потом установил поданный с борта яхты, узкий трап.

   - Смир-рна! - на весь залив - рявкнул, вскинув руку к пилотке Лобанов, едва нога шедшего впереди командира ступила на трап и Ксенженко, а вместе с ним и команда яхты, застыли истуканами.

   - Вольно, - поднял вверх голову Морев и пригласил гостей следовать за собой в носовую часть ракетоносца.

   - Да это же настоящий левиафан! - поразился светлейший, взирая на высящийся над ними мрачный массив рубки, с крестообразно раскинутыми по ее сторонам громадными лопастями рулей и холодно блестящими глазами задраенных иллюминаторов.

   - Вот-вот, ваше сиятельство, - и я то же молвил, когда впервые увидел сие чудовище, - наклонился к светлейшему Мельгунов.

   - И какое же имя носит столь грозный корабль? - поинтересовался у Морева князь.

   - К сожалению, имени у него нет, только бортовой номер.

   - Однако, - несколько разочарованно протянул светлейший.

   В этот раз, хорошо помня печальный случай с наместником, Морев приказал Ксенженко отдраить входной люк первого отсека и спуститься вниз первым, для подстраховки.

   Затем, пригласив гостей следовать за собой, шагнул туда сам. Сопящего и оскальзывающегося на перекладинах трапа светлейшего, они с Ксенженко бережно приняли под руки, а Мельгунов, уже имеющий определенный опыт, довольно ловко спустился сам.

   Вслед за этим последовала экскурсия по крейсеру подобная первой, с той лишь разницей, что светлейший не подавал каких-либо признаков страха или растерянности.

   И в этом не было ничего удивительного.

   Фаталист и прагматик по природе, он на все смотрел философски и с практической точки зрения. Еще тогда, в Санкт - Петербурге, слушая рассказ адъютанта Мельгунова и разглядывая снимок крейсера, Потемкин сразу же понял, какие небывалые возможности открываются перед страной, которая его заполучит. Теперь же, воочию увидев его, светлейший размышлял, как сделать так, чтобы крейсер, с его экипажем, остался в России и послужил на благо Империи. И, естественно, под его началом.

   Познакомившись с Моревым и оценив поведение того при встрече и теперь, на борту крейсера, князь сделал для себя вывод, что перед ним смелый и решительный человек, реально осознающий свою силу и независимость. А поэтому, вести себя с ним следует, как с равным.

   Когда Морев и сопровождавший гостей помощник завершили показ корабля и предложили им позавтракать на борту, светлейший с готовностью согласился, и все направились в офицерскую кают-компанию.

   Она вновь блистала белыми накрахмаленными скатертями, позолотой фаянса и холодом мельхиора. В этот раз коки приготовили традиционный салат оливье, борщ по- киевски, с посыпанными чесноком пампушками, плавающие в янтарном масле украинские вареники с мясом и пышные пироги с творогом. Кроме того, на столах красовались хрустальные графины с рейнским и приготовленным по особому рецепту, клюквенным напитком.

   Во время обеда снова провозглашали тосты за Екатерину, светлейшего и команду крейсера. Любивший малороссийскую кухню Потемкин, остался весьма доволен обедом, однако, вопреки своему правилу, ел и пил в меру, обдумывая свои дальнейшие действия.

   Через час, тепло простившись с командованием корабля и пожелав встретиться с Моревым на следующее утро у губернатора, светлейший отбыл на берег. Там он всласть попарился в губернаторской бане и, выпив жбан хлебного кваса, отправился почивать.

   Проспав до вечера, светлейший пригласил к себе Мельгунова.

   - Алексей Петрович, ты поступил весьма разумно, приветив у себя сей корабль и направив гонца в столицу. А скажи - ка мне, какое мнение у тебя сложилось о капитане. За две недели, поди, присмотрелся?

   - Капитан умный и решительный человек, - подумав, сказал генерал-губернатор. - К тому же весьма деятелен и благоволит к нам.

   - С чего ты взял?

   - Чтобы командовать таким кораблем и ходить на край света, нужны недюженные ум и способности. А по поводу благоволения к России - он передал мне штурманские лоции морей и океанов, весьма полезные для мореплавания. На них указаны морские торговые пути и множество практически неведомых нам земель. К тому же, - продолжил Мельгунов, - капитан, испытывая расположение за теплый прием и не желая оставаться в долгу, предложил свои услуги по постройке для нас новых самодвижущихся судов и дальнобойной артиллерии.

   Это сообщение привело Потемкина в сильнейшее возбуждение.

   - Да ты понимаешь, что сие значит?! - вскричал он. - Это же..., это же небывалые выгоды для России!

   - Именно так, ваше сиятельство - бесстрастно ответил Мельгунов.

   - Дай я тебя облобызаю, Алексей Петрович. Права матушка, называя тебя весьма полезным для государства человеком, - встал с кресла светлейший и, подойдя к генерал-губернатору, трижды облобызал того в щеки.

   Немного спустя он с интересом рассматривал показанные ему Мельгуновым лоции и листал пояснения к ним.

   - Прикажи своим картографам, снять для тебя копии, - распорядился светлейший, довольно потирая руки, - а эти я заберу с собою, порадую матушку.

   - А на днях у меня будут чертежи самодвижущегося судна, - согласно кивнув головой, - заявил генерал-губернатор. - Я уже приказал готовить место на верфи для его закладки.

   - Весьма, весьма похвально, Алексей Петрович, - сказал Потемкин.

   - Корабелы тут знатные, тебе и карты в руки. Только сии лоции и чертежи храни как зеницу ока, - остро взглянул он на Мельгунова. - Чтобы они не оказались у недругов наших. Чай в Европе уже знают о твоих гостях?

   - Думаю, пока нет, - улыбнулся Мельгунов. - Как только корабль господина Морева появился в гавани, я приказал объявить в порту карантин и до поры не выпускать иностранные суда.

   - Умно, - одобрительно хмыкнул светлейший.

   - А еще, - продолжал генерал-губернатор, - он передал мне спасенного в океане англичанина - морского офицера. Сей муж находится под надзором, и с оказией я намерен препроводить его в Санкт - Петербург, для отправки на родину.

   - Англичанина я заберу с собой, - сказал Потемкин, - пусть погостит у нас немного. А теперь самое главное, Алексей Петрович. Сколь значим сей корабль для России, не тебе объяснять. А посему он незамедлительно должен быть на Балтике, в Кронштадте. Поутру я сообщу про то капитану и вместе с ним отправлюсь в путь. По прибытии же доложу государыне о твоих заслугах в этом деле.