и набрала: «Вы старик!»
Нодель ответил странно – его слова немного ее встревожили, но в то же время пробудили любопытство.
«То, что кто-то идет в постель, – написал он, – еще не означает, что он будет спать».
В Колорадо Мэгги снова задумалась о своей жизни. События прошлого года постепенно сгладились – зимой, самим временем.
Дом был как из книжки: полностью деревянный, но при всех современных удобствах. Достаточно большой, чтобы в нем поместились мистер и миссис Уилкен, две ее старших сестры с мужьями, двое братьев и все маленькие дети. Они не собирались так уже много лет. У Мэгги была собственная постель, но Эмили или Марко любили забираться к ней, чтобы пообниматься. Все они любили друг друга. Мистер Уилкен принялся за готовку. Он приготовил огромную кастрюлю своего знаменитого соуса для спагетти. Все хотели получить его рецепт. Но, даже зная состав и точное количество ингредиентов, невозможно приготовить такой же соус, как у Марка Уилкена. Когда Мэгги была маленькой и денег в семье не хватало, он добавлял в соус пеперони – но чуть-чуть, так как это слишком дорого. Ломтики перчика назывались «призами». Мэгги и ее братья и сестры соревновались друг с другом, кому больше достанется.
Днем все катались на санках с детьми. Солнце сверкало на больших сугробах. Не было ни печали, ни страха. Спустя годы после скандала и смертельного удара она будет думать, что в Колорадо этого никогда не случилось бы – это просто невозможно среди такой красоты и покоя.
В Колорадо можно целый день кататься на лыжах и целый вечер хохотать. И каждое утро просыпаться счастливой, пить кофе из большой кружки и обниматься с детьми. Тихими вечерами, когда дети уходили спать, братья Мэгги и Дейн включали телевизор и развлекали всю семью шутками из «Полета конкордов». Тяжелые воспоминания о Гавайях остались где-то в подвале, со всяким хламом, о котором забыли на девять месяцев. Мэгги успокоилась и снова стала всем лучшим другом. Она отлично ладила с парнями, как никто из девушек. Она смеялась над видео из ютьюба и смешными мемами.
В первый вечер в Колорадо телефон Мэгги звякнул. Это был он. Она испытала странное ощущение в животе. Этот человек сумел заставить ее вновь почувствовать себя нормальной после всего, что произошло на Гавайях. В тот год они очень сблизились. Из хорошего учителя он превратился в настоящего союзника. И новое проявление внимания не было странным. Но оно было другим.
Нодель спрашивал про подарки, сноубординг, погоду, племянников и племянниц. Между сообщениями был нормальный период ожидания, как и положено. Мэгги положила телефон на стол, стеклом вниз, и включилась в семейный разговор. Когда она снова взяла телефон, там уже было сообщение. У нее закружилась голова от восторга. Она не сохранит эти сообщения, потому что в будущем он попросит все их удалить, но запомнит каждое из них, особенно самые первые. Запомнит с болезненной ясностью.
Он спрашивал, встречается ли она с кем-то, и она ответила «да», с одним парнем. Ничего серьезного. Но неожиданно все это показалось серьезным. Серьезным, при этом безумным. Всю ночь Мэгги не могла поверить в то, что происходит. Она меньше удивилась бы, если бы ей написал Брэд Питт, на которого в горах напал медведь и которому нужны были кров и еда.
И поскольку она чувствовала всю невозможность происходящего, следующее сообщение ее уже не удивило.
«Я не должен разговаривать с тобой», – написал он.
Рядом смеялись братья. На кухне кто-то интересовался, где перечница.
Мэгги написала: «Все нормально».
«Я выпил и говорю то, чего не должен», – написал Нодель.
«Ничего страшного», – ответила Мэгги.
«Я учитель, а ты ученица. Мы не должны так разговаривать».
«Ладно».
С одной стороны, Мэгги казалось, в этом нет ничего предосудительного. Ведь у нее много друзей, среди них много парней, и она со всеми разговаривает, и это ничего не значит. Она общалась с парнями так же, как и с девчонками. С другой стороны, она понимала, что он хочет сказать: «Ты же видишь, мы вот-вот пересечем черту… Ты моя ученица. А еще у меня есть жена и дети». Но она уже успела представить, как его руки спускают ее трусики.
Она отвечала «ладно», потому что он был для нее авторитетом. Он был старше и умнее. Если он говорит, что они не должны разговаривать (хотя сам начал разговор), значит, не должны. Мэгги ощущала границу, хоть и не зная точно, где она проходит. Но она не хотела пересекать ее первой. Ей и в голову не приходило делать это. Она – ребенок, она ему не ровня. Поэтому, если он говорит: «Мы не должны разговаривать», она чувствует, что сделала что-то неправильное. Она смущена – ведь она не разговаривала, а всего лишь отвечала на его вопросы.
В то же время становилось все более ясно, что-то происходит. Оно накапливалось с прошлого года. Каждый разговор за учительским столом. Каждая его похвала. Каждый раз, когда она надевала красивую рубашку, а он – новый галстук. Каждый совет. Каждое сообщение о дебатах. Каждый раз, когда кто-то говорил глупость, а она хмыкала, и он улыбался. Каждый раз, когда напивалась мать, каждый раз, когда напивался отец, каждый раз, когда ворчала жена. Что-то нарастало и копилось.
На следующий день Мэгги отправилась на сноубординг. Она играла с детьми. Телефон она оставила в доме, потому что сама была ребенком. А то, что в телефоне, – как говорится, с глаз долой, из сердца вон.
Когда она вернулась, сообщений было уже пятнадцать. Все от Ноделя. Такая странная поэма. Каждая строка была продолжением следующей. «Привет, все в порядке?» «Ты сердишься?» «Скажи, что ты думаешь». «Ээй!»
Казалось, он встревожен тем, что она может рассердиться или обидеться на их ночной разговор. Может быть, она (не дай бог!) испугалась.
«Я не злюсь, – написала она в ответ. – Я целый день каталась на сноуборде».
«Отлично», – ответил он.
Она не ответила.
«Мы поговорим, когда ты вернешься с каникул», – написал он.
* * *
Мэгги пришла на новогоднюю вечеринку к Мелани. Все заявились парочками, кроме нее. Мэгги встречалась с Мэттом, парнем из кафе, в котором подрабатывала, но он уехал из города на каникулы и очень редко писал. Когда девочки собрались вместе на кухне и стали обсуждать своих бойфрендов и секс, Мэгги стало грустно. Они с Мэттом еще не занимались сексом, и вообще она не была уверена, что они продолжат встречаться в новом году и что его можно назвать бойфрендом.
В тот вечер Мэгги часто оставалась одна.
