Солнце выбрало именно это мгновение и спряталось за облаками, Эви поежилась от внезапной прохлады. Ей пришло на ум, что ее знобит не только от свежего встречного ветерка, но и от присутствия Уилла. Она не понимала как должна к нему относиться.
Уилл посмотрел на нее.
– Ты замерзла? Под сиденьем есть плед. Хочешь, я достану его для тебя?
– Нет, конечно, – ответила Эви. – День теплый и чудесный, да и солнце через минуту снова выглянет из-за облаков. – Она оглянулась на всадников. – Я думаю, что тебе надо ехать помедленнее. Остальные несколько отстали.
Он пожал плечами.
– Как хочешь. – Он сделал движение, как бы призывающее лошадей сбавить ход, но на самом деле оно не произвело на них никакого действия.
Эви с досадой покачала головой, так как прекрасно знала, что Уилл поступает всегда так, как ему нравится. С ним было бессмысленно спорить, поэтому Эви переключила внимание на изумительный пейзаж, открывающийся ее взору. Экипаж катил по извилистой тропе от Мейвуд-Мэнор к большому тракту. Они проезжали фермы арендаторов, их плодородные поля золотились спелыми колосьями. Мимо проносились перелески, и вскоре широкий поворот привел коляску к великолепной дубовой роще. Дальше кони понеслись по тенистой аллее.
Все это было так же радостно и знакомо, как и присутствие рядом с ней Уилла, вынуждена была признаться себе Эви. Мысли легко вернулись к тем дням, когда они с Уиллом часами катались в его маленькой двуколке счастливые и довольные друг другом.
Уилл любил тогда рассказывать истории, сочинять сказки о мальчике по имени Этелред Брейсгердл, который убежал из дома и путешествовал по восточным странам в поисках удачи. По-детски нелепые, эти сказки были такими забавными, что под конец Эви буквально рыдала от смеха. Лишь позднее, когда Уилл ушел в армию и сказки остались в прошлом, Эви поняла, что эти истории отражали его собственное горячее желание и тоску по приключениям.
Эви незаметно вздохнула по былым временам, вспоминая, как ей было хорошо проводить с Уиллом время, несмотря на то жестокое разочарование, которое она испытала позднее.
Уилл замедлил бег коней, чтобы проехать мимо будки привратника и повернуть к старым каменным воротам, а Эви живо вспомнила день, когда он учил ее управлять лошадьми на этой самой аллее. Они сидели в небольшой повозке, запряженной пони, стоял такой же тихий сентябрьский день, как сегодня. Эви было всего двенадцать лет, но именно тогда она влюбилась в Уилла. Эви вспомнила как его ладони накрыли ее руки, помогая ей управлять пони, и она испытала какой-то внутренний толчок, который помнила и по сей день. Уилл смотрел на нее, его голубые глаза были полны любовью и смехом, а Эви пропала. С тех пор она не встречала мужчин, которые разбудили бы в ней то же чувство – яркую радость, которой, казалось, были наполнены великолепные, беспечные летние дни, и им не было конца. Конечно, тогда Уилл был всего лишь мальчиком, а теперь он стал невероятно привлекательным мужчиной, да к тому же имеющим определенное влияние. Его крупное, горячее тело теснило ее на сиденье экипажа, и, несмотря на то что они ехали под открытым небом, от его близости ей становилось трудно дышать.
Эви глубоко вдохнула, чтобы унять колотившееся сердце. Одному Богу известно, как еще может распорядиться Уилл с ее чувствами и жизнью, если сейчас она позволит своим чувствам возобладать над разумом. Если она позволит своему влечению вырваться наружу – это станет ужасным предательством по отношению к Майклу – человеку, подарившему ей цель в жизни. А что она может на самом деле ждать от Уилла, кроме головной боли и разочарования?
– Что не так, Эви? – спросил он, словно подслушав ее мысли.
Эви удивилась.
– Нет, все в порядке, – ответила она. – А почему ты спрашиваешь?
– Я помню твой вздох, – пояснил Эндикотт. – Он означает, что ты чем-то огорчена.
Эви выпрямилась, пытаясь чуть отодвинуться от него. Этот чертов тип был невероятно большим, а ведь, видит бог, она и сама далеко не малютка. Это просто чудо, что они вдвоем, к тому же она в платье для верховой езды, поместились рядом на сиденье экипажа.
– Со мной все прекрасно. – Она посмотрела на него с беззаботной – так, по крайней мере, надеялась Эви – улыбкой. – Не думаю, что ты очень хорошо меня изучил, учитывая, что с нашей последней встречи я выросла, Уилл.
Эндикотт бросил на Эви взгляд, который сначала задержался на ее лице, а затем спустился ниже, на ее бюст.
– Да уж, выросла, – хмыкнул он.
Эви лихорадочно попыталась подобрать нужные слова, чтобы достойно ответить ему. Но, похоже, таких слов не существовало.
Она осторожно взглянула на него. Как она раньше не понимала! Абсолютно ясно, что Уилл с ней флиртует! Конечно, она не привыкла к флирту, чтобы вот так сразу распознать его. Сказать по правде, с этим у нее вообще было плохо. Однако сейчас она безошибочно разглядела жар в глазах Уилла, от которого они потемнели, как дым, поднимающийся от голубого пламени. Он повернулся к ней и улыбнулся. Эви вздрогнула, пытаясь прогнать наваждение, и кивком головы указала вперед.
– Лучше бы тебе смотреть на своих лошадей, – сказала она. – Дорогу сильно развезло после недавних дождей.
Его низкий смех заставил ее покраснеть и опустить голову, свое состояние она не смогла бы описать. Эви начала понимать, что ее детским чувствам к Уиллу не хватало ощущения его мощной физической привлекательности, которой он теперь обладал.
– Конечно, мадам Брань, как скажете, – поддразнил он ее.
– И когда же это я бранила вас, Уильям Эндикотт? – поинтересовалась Эви с легкой ноткой раздражения. – Насколько я помню, вы всегда водили меня за нос. Признаться, мне теперь даже стыдно за то, что я тогда была такой слабовольной.
– Если кто кого и водил за нос, так это твоя сестра, – сухо отрезал он. – И если память мне не изменяет, то именно ты устроила мне нагоняй вчера вечером.
Эти слова Эндикотта заставили Эви прийти в себя и отогнать наваждение.
– Послушай, я хочу тебе сказать… – Эви быстро оглянулась назад.
Майкл с Джилбрайдом уже приближались к экипажу, но все же были слишком далеко, чтобы ее услышать.
Можно сейчас покончить с муками совести.
Уилл был абсолютно спокоен, он направлял коней по размытой колее и, казалось, сосредоточился только на этом. Но Эви знала его не хуже, чем он ее. Если ее догадка верна, бо́льшая часть его внимания сосредоточена именно на ней, а не на его лошадях.
– Я должна перед тобой извиниться, Уилл, – тихо вымолвила она.
Он посмотрел на нее, по-прежнему сохраняя вежливое безразличие.
– Прости, пожалуйста, что ты сказала?
Она чуть повысила голос:
