Все мужчины встали при появлении Эви, а Уилл, не дожидаясь лакея, выдвинул из-за стола пустой стул рядом с собой. Его губы тронула вежливая улыбка, глаза же при этом были холодны, как голубоватые льдинки.
Его в высшей степени сдержанное поведение было как нельзя кстати, однако Эви все равно не имела ни малейшего желания садиться рядом с ним. Кто знает, что ему придет в голову? Вдруг у него возникнет желание уронить ей на колени тарелку яичницы с ветчиной? Ни к чему испытывать судьбу…
– Садись со мной, – весело предложила Аделин, похлопывая по стулу рядом с собой.
Мысленно поблагодарив сестру, Эви направилась к ней и села между Аделин и Майклом с едва сдерживаемым вздохом облегчения. Эви поймала на себе недовольный взгляд матери, Уилл же усмехнулся, и у Эви появилось чувство, что ее силой заставили пройти сквозь строй.
– Доброе утро, дорогая, – заботливым тоном произнес Майкл. В его взгляде читались нежность и доброта. После бессонной ночи Эви казалось, что она похожа на леди Элис – бледную, измученную прародительницу королевы Елизаветы, которая обычно смотрела на нее с портрета, висевшего в галерее на верхнем этаже дома. Домашняя легенда гласила, что призрак Элис то и дело появляется по ночам, до смерти пугая горничных. Этим утром Эви чувствовала себя неважно, но это вряд ли относилось к ее физическому здоровью, она была крепка и вынослива, скорее ее душевное настроение оставляло желать лучшего. Роль изможденной дамы была не для нее, учитывая, что она была здорова. Эви было трудно представить в постели, в слабо освещенной комнате с уксусом в одной руке и нюхательной солью в другой.
– Могу я предложить тебе что-нибудь? – спросил Майкл услужливо.
– Нет, спасибо, – ответила Эви, заставив себя улыбнуться.
Пора уже ей перестать кукситься. Она должна извиниться перед Уиллом за свое недостойное поведение, у нее нет причины унывать только из-за того, что старый друг нанес им визит. Она должна радоваться, что он посетил их дом и вышел живым из резни при Ватерлоо.
– Я буду только чай с тостом, – пояснила Эви. – А потом мы с тобой можем провести время за книгами, если хочешь.
Майкл принес с собой целую кипу бумаг, среди которых были и гроссбухи с записями, касающимися благотворительных дел в Сент-Маргарет, а также иной помощи, которую церковь оказывала местному населению. Были здесь прошения к потенциальным пожертвователям, поскольку главный учредитель фонда, лорд Эллсуорт, умер несколько месяцев назад. Пока средств хватало, но к концу года ситуация могла ухудшиться. Майкл отдавал бо́льшую часть собственных денег в церковную казну, но это не могло продолжаться вечно, как ему ясно дал понять его отец, лорд Леджер, который хотя и симпатизировал ирландским иммигрантам, оказавшимся в трудной ситуации, но все-таки считал, что его младший сын слишком много денег тратит попусту.
– Как желаешь, – с улыбкой ответил Майкл, – но сегодня такой чудесный день, выходной. Давай придумаем что-нибудь еще, книгами мы можем заняться позже.
– Нет, мисс Эвелин, а почему, собственно, вы решили утро провести, зарывшись с головой в старую заплесневелую книгу? – спросил сидевший напротив них капитан Джилбрайд. – Уверен, что можно найти лучший способ провести такой замечательный день.
Эви пристально посмотрела на капитана, зачарованная его акцентом. Порой он говорил как английский аристократ, проведший в Итоне или Оксфорде годы, когда складывается личность ребенка, но пару раз за прошлый вечер он переходил на тяжеловесный шотландский акцент. Казалось, что он вдруг вскочит с места и начнет танцевать рил. Эви стала подозревать, что капитан Джилрайд переходил на шотландский акцент ради шутки, хотя она и представить себе не могла, с какой целью он это делал.
– Ничуть не сомневаюсь, что ты мечтаешь вырваться за пределы дома, – насмешливо прокомментировал Уилл слова Алека. – Так что ты задумал?
– Я наслышан о красивых развалинах всего в получасе езды отсюда, – ответил капитан Джилбрайд. – Думаю, это старое аббатство.
– Должно быть, речь идет об аббатстве Сент-Осмунда, – утомленно проговорила Аделин.
Как правило, почти все гости Мейвуд-Мэнор отправлялись на экскурсию к живописным развалинам, поэтому Эви и ее сестра были там по меньшей мере раз сто. И как бы ни были хороши развалины, Аделин не желала видеть их снова.
– Развалины должно быть прекрасны, – произнес Джилбрайд с такой очаровательной улыбкой, что любая женщина, кроме Аделин, растеклась бы лужей у его ног.
Но Эди только пожала плечами, недвусмысленно выражая свое презрение к предложению капитана Джилбрайда.
– Это древнее цистерцианское аббатство, развалившееся после того, как были закрыты монастыри. Оно красивое, но ничего особенного в нем нет.
– Да, но там можно замечательно провести время с такими милыми леди, как вы и мисс Эвелин, – сказал Джилбрайд. – Это отличная возможность побродить среди каменных развалин, я полагаю, не говоря уж о том, чем могут заняться парень и девчонка на природе.
Капитан приправил свое возмутительное замечание многозначительным подмигиванием Аделин, но тут же охнул, и Эви была уверена, что это Уилл пнул его ногой под столом.
После некоторого неловкого молчания, потому что Аделин не нашлась, что ответить Джилбрайду, ее мать, наконец, натянуто улыбнулась.
– Думаю, это чудесная идея, девочки, – сказала она. – Вы можете взять ландо или поехать верхом с мужчинами.
Именно на их совместную прогулку мать и надеялась, ведь ей так хотелось свести Эви с Уиллом. Эви ничуть не сомневалась, что это именно она рассказала Джилбрайду о руинах – традиционном месте прогулок для гостей.
– Спасибо, мама, – отозвалась Эви с ясно читающимся сожалением. – Но боюсь, у нас с Майклом сегодня слишком много работы. Быть может, завтра?
Леди Риз со стуком поставила чашку на стол.
– Эвелин, я с презрением отношусь к подобной высокомерной грубости, – заявила она. – Капитан Джилбрайд был так мил, предложив, прогуляться. И я просто шокирована тем, как ты отреагировала на его слова.
Эви застыла. Мать редко устраивала ей нагоняй перед посторонними. От того, что она получила такую отповедь, да еще на глазах у Уилла, она почувствовала тошноту. Правда, мать никогда особенно не церемонилась с Уиллом, так что ему было не впервой слышать, как леди Риз отчитывает за провинность своих дочерей.
Когда Эви рискнула поднять глаза на Уилла, она поймала его неодобрительный взгляд, адресованный леди Риз. Да что там, его лоб накрыли такие тучи, что Эви забеспокоилась о том, что мать заметит это и обидится.
Аделин ринулась сестре на помощь.
– Мама, ни к чему нападать на Эви, – сказала она. – У меня тоже нет желания ехать на развалины. – Аделин покосилась на капитана Джилбрайда. – Если хочешь знать, они нам до смерти надоели, и уж точно не среди мертвых камней я бы хотела провести день. – Судя по ее тону, капитан Джилбрайд тоже казался ей смертельно скучным субъектом.
