Торговец одеждой был сикх, у него на голове красовался неимоверно замысловатый голубой тюрбан.
— Есть толстовка с фотографией Мика Хакнолла из «Симпли ред». Или вот с Крисом де Бургом.
Софи покачала головой. На ветру развевались дешевые вещи, сшитые в таких условиях, что при мысли о них Софи бросало в дрожь не меньше, чем от мясного фургона. Ей довелось прочитать статью в воскресной газете с фотографиями темных и грязных пошивочных цехов, где люди вкалывали чуть ли не бесплатно. Она показала на черную юбку.
— Есть такая сорок второго размера? Или сорокового…
Он улыбнулся:
— Хотите, я сниму мерку?
— Нет, спасибо. Просто покажите, я пойму.
Он длинным шестом достал юбку и протянул Софи. Вид у юбки был скучный — в самый раз. «Никаких разрезов, декольте или мини. Прости, Соф, но так уж принято. Прямо как в школе».
Она потрогала ткань, на ощупь тонкую и шершавую.
— И две рубашки, пожалуйста. Как можно проще, тоже сорок второго.
Откуда-то сверху он достал блузку из светло-голубого атласного материала. Пуговицы были черные, в форме звездочек.
— Держите. С вас восемь девяносто девять. Качественный полиэстер. Отличный крой.
* * *
— Мне кажется, с ними надо поговорить, — сказала Кэт Барнетт, смотрительница Орчард-Клоуз.
Она стояла у окна гостиной и смотрела на двор, где ровными рядами, точно солдаты в ярких мундирах, цвели бархатцы Дэна.
Дуг Барнетт читал программу сегодняшних скачек на ипподроме в Винкантоне.
— Не надо, Кэт. Оставь стариков в покое.
Она помедлила.
— На них поступают жалобы, вот в чем дело. Нельзя же разгуливать по двору в одной ночнушке! Она приходит к нему в семь утра и порой остается на целый час.
Дуг пометил звездочкой Двойную Беду и Мантру.
— Кэт, не глупи. Им восемьдесят лет. Что они могут плохого делать? А если и делают, нам-то какая разница?! Да пусть они хоть помрут за этим занятием! Прекрасная смерть, я считаю.
— Дело не в них, Дуг, а в соседях. Миссис Хеннел — директор школы на пенсии, а мистер Паже — бывший секретарь муниципалитета. Почтенные люди. У них свои требования к окружающим. Им не нравится смотреть, как Ви Ситчелл бегает по двору в одном белье, точно какая-нибудь распутница!
Дуг ухмыльнулся:
— Неужто ее белье так сексуально?
— И все-таки надо с ней поговорить. Правда.
— Она тебя живьем съест, милая. Ее острым языком можно хлеб резать.
Кэт отошла от окна и села за стол, сложив руки на скатерти. Строго посмотрела на программу скачек.
— Ради Бога, не транжирь деньги.
— Да не транжирю я! Всего-то семь фунтов поставлю.
— А может, — продолжала Кэт, — мне поговорить с мистером Брэдшоу? Он такой милый старичок. Вдруг она к нему пристает, а он из вежливости не может дать ей отпор?
Дуг пожал плечами:
— Попробуй, если хочешь.
— Вреда не будет. Я просто поинтересуюсь.
Кэт встала.
— Ты пойдешь к букмекеру?
Он посмотрел на часы.
— Через десять минут.
— Купишь пачку «Силк кат», хорошо? Чувствую, мне захочется курить после этого разговора.
Дэн пригласил Кэт Баркетт в свою чистую темную гостиную: шторы были наполовину задернуты. Играла музыка. Веселая и романтическая мелодия показалась Кэт знакомой. Она навевала мысли о кринолинах, балах и хрустальных люстрах.
— Извините. — Дэн подскочил к проигрывателю и снял иголку с пластинки. — «Веселая вдова», — виновато проговорил он. — Обожаю эту оперетту.
— Действительно, очень милая, — сказала Кэт. — Как вы переносите жару?
— Справляюсь вроде бы, — ответил Дэн и пододвинул ей стул. — Присаживайтесь, пожалуйста.
— Мистер Брэдшоу, я хотела поговорить с вами об одном щекотливом деле…
Он пристально на нее посмотрел. Миссис Беннет никогда ему особо не нравилась: то и дело лезла в чужие дела и причиняла всем массу неудобств. Он присел на краешек стула.
— О каком же?
Кэт поерзала. Мистер Брэдшоу представлялся ей милым добрым старичком, однако сейчас не был ни милым, ни добрым. И все же ее долг — следить за порядком в Орчард-Клоуз, и она не отступится.
— Насчет миссис Ситчелл.
Он не пошевелился.
— Слушаю вас.
— Видите ли… на нее поступают жалобы. От других жильцов.
— Жалобы? — повысил голос Дэн. — И по какому же поводу?
— Тут такое дело… Некоторые жильцы утверждают, что миссис Ситчелл ведет себя неподобающим образом: каждое утро приходит к вам в одной ночной рубашке и остается почти на час.
Дэн резко встал, чуть пошатнувшись. Он весь дрожал от гнева.
— Да как вы смеете…
Кэт тоже встала, примирительно подняв руку.
— Мистер Брэдшоу, не расстраивайтесь, пожалуйста! Я ведь не со зла говорю. У нас такое чудесное сообщество, мы все здесь друзья, и необя…
— Убирайтесь! — вскричал он. — Убирайтесь из моего дома!
— Простите, мистер Брэдшоу, мне очень жаль, я не хотела вас расстраивать…
— Но расстроили! Я никому не позволю оскорбить Ви, понятно? Никому! Она одна стоит всех вас, вместе взятых. В одном ее мизинце больше доброты, чем в вас! Не суйте нос в мои дела и убирайтесь отсюда!
Когда Кэт ушла, Дэн вернулся в гостиную и сел в свое привычное кресло. Он весь дрожал; ему было нехорошо, как будто разом притупились слух и зрение.
«Ви, — подумал он, — о, моя милая Ви!»
Отвратительная женщина, мерзкая, докучливая баба, эта Кэт Барнетт. Ничего святого! Взяла и испоганила их прекрасное чувство. Прекрасное и благородное. Он бы закричал, если б мог, но его ум затуманился. Потом резко заболела и онемела левая рука.
«О Боже, — подумал Дэн. — О, моя Ви!»
ГЛАВА 8
— Я считаю, что женщине не пристало строить из себя жертву, — медленно произнесла Диана Тейлор. Она сидела прямо напротив Джины, держа блокнот на коленях. — Жертвы очень быстро становятся жадными. Их нужды растут, и они заваливают окружающих бесконечными требованиями. Они влюбляются в самих себя.
Джина сцепила руки за головой.
— Вы сейчас обо мне говорите?
Психолог внимательно посмотрела ей в глаза.
— А как вы сами думаете?
— Иногда мне хочется вам врезать, — сказала Джина, опустив руки и подавшись вперед.
— Но вы считаете себя жертвой?
— Разумеется, считаю! Когда много лет живешь с человеком, который постоянно мотает тебе нервы, потому что иначе не может, так или иначе становишься жертвой!
— Только необязательно ею оставаться. Зачем помогать обидчику? Самое время это прекратить.
Джина вздохнула и взъерошила волосы.
