— Последняя книга, которую я прочел, была детективным романом. Я…
Колеблюсь, не желая, чтобы это прозвучало глупо.
— Ты что?
— Я много времени провожу в публичной библиотеке.
— В публичной библиотеке?
— Ну, знаешь, в городской библиотеке, где больше литературы, чем в колледже. Я там иногда учусь. В основном по выходным.
Лорел издает тихий гудящий звук.
— Мне никогда не приходило в голову учиться там — может быть, в следующий раз я поеду с тобой, если ты не против компании. — Она снова дразнит меня, слегка толкая бедром.
Мое бедро опаляется от контакта.
— Там тихо. Я слышу свои мысли.
— Ты скучаешь по своим друзьям из Луизианы?
Я пожимаю плечами.
— Не думаю, что это то же самое для парней, что и для девушек. Большинство моих друзей были товарищами по команде, и они злились, что я покинул их. С большинством я давно не разговаривал.
— Держу пари.
Мы подходим к «Луиджи». Открываю дверь и держу ее открытой, чтобы она вошла первой.
Когда Лорел проходит мимо меня, я снова чувствую ее запах. Чем бы она ни обрызгала себя или волосы, пахнет это охренительно.
Она переступает порог и бросает на меня взгляд через плечо.
— Может, сядем здесь, у окна, чтобы наблюдать за людьми?
— Конечно. Мы можем наблюдать за пьяницами, направляющимися к барам.
— Это будет весело. Я посижу, пока ты возьмешь меню?
Хватаю одно и возвращаюсь к столу.
Она окидывает меня взглядом с головы до ног, морщинки собираются в уголках глаз. Наблюдает. Всегда улыбается мне, как будто у нее есть маленький озорной секрет. Я борюсь с первым инстинктом отвести взгляд.
Положив подбородок на руки, Лорел пристально смотрит на кончики моих черных кроссовок. Приземляется взглядом и задерживается на моей промежности. Скользит по груди, плечам, приятная улыбка не покидает ее лица.
Озорная.
Игривая.
Сексуальная, даже с ее огненно-рыжими волосами, собранными на макушке, как крысиное гнездо. В волосах у нее симпатичная серебряная повязка.
Я присоединяюсь к ней за столом и наблюдаю, как она достает тюбик клубничного бальзама для губ, покрывает верхнюю губу, затем нижнюю. Массирует друг о друга, морща, прежде чем убрать тюбик, удовлетворенная.
Снова трет их, наблюдая за мной.
Когда я прочищаю горло, ее глаза скользят по моей шее.
— На что ты настроена? — спрашиваю я.
Лорел напевает, легкая улыбка играет на ее губах, когда она выбирает в меню.
— На что я настроена? Хороший вопрос. — Пауза. — Побольше сыра? И чего еще ты хочешь? — Ее улыбка, по всем признакам, совершенно невинна. — Я люблю пиццу. Могла бы есть ее каждый день.
Она протягивает меню через стол.
Я разворачиваю его, делая вид, что изучаю чертову штуку, но мысленно подсчитывая деньги в бумажнике. Думаю, есть двадцатка, возможно, десятка и немного мелких купюр, чтобы покрыть большую часть?
Одно можно сказать наверняка: я не могу списать этот обед с моей кредитной карты, хотя вполне возможно, что ужин с хорошенькой девушкой станет экстренным платежом, по крайней мере, для моей матери.
— Давай сделаем больше начинки? Со всем?
— Не забудь про дополнительный сыр. — Сияет Лорел, ее ровные белые зубы как будто подмигивают мне.
Иисус. Я никогда не был так близко к кому-то настолько чертовски красивому за всю мою удручающую жизнь — это так тревожно, что качаю головой, чтобы перестать таращиться на нее.
Подходит официант, чтобы принять заказ: большая пицца со всем, дополнительный сыр, две воды. Он забирает наше меню, прежде чем уйти, стреляя через плечо в сторону Лорел, натыкаясь на стол по пути на кухню.
Через несколько секунд возвращается с водой.
— Когда у тебя следующая встреча по борьбе? — Она пьет воду через соломинку, розовые губы сморщены.
— Взвешивание в пятницу рано утром.
— Взвешивание, означает ли это, что у тебя скоро встреча?
— Послезавтра.
Ясные глаза расширяются.
— Когда ты уезжаешь?
— Автобус отправляется завтра утром.
— Куда ты идешь?
— Штат Огайо.
— Штат Огайо, — повторяет она с благоговейным трепетом в голосе. — Вау. Сколько раз вы с ними играли? Это правильное слово? Играли? Понятия не имею, как это называется в борьбе. — Она что-то лепечет, смеется легко и игриво.
— Я понял, о чем ты спрашиваешь. Да, у меня были матчи против них раньше.
— Погоди, если ты взвешиваешься в пятницу, разве сейчас есть пиццу не плохая идея?
Да, это действительно чертовски ужасная идея, но я не говорю слова вслух, потому что не хочу, чтобы она чувствовала себя плохо из-за того, что привела меня сюда. Вместо этого я уклончиво пожимаю плечами.
— Эй! — Лорел оживляется. — Как сказать пицца по-французски?
— Pizza.
— О. — Она выглядит восхитительно разочарованной. — А как насчет этого?
Она держит вилку.
— Fourchette.
— Как сказать… — Ее глаза обшаривают комнату в поисках других предметов для перевода. Чашка. Стол. Ванная комната.
— Скажи мне, как сказать: «Я ненавижу эти рыжие волосы».
— Tes cheveux roux sont beau. — Твои рыжие волосы прекрасны, я говорю с серьезным лицом. — Tu es belle. — Ты прекрасна.
Лорел щурит на меня свои странные голубые глаза.
— Это было ужасно много слов для: «Я ненавижу эти рыжие волосы».
Я смеюсь. Пожимаю плечами.
— Не я устанавливаю правила.
Когда она скрещивает руки вздымающейся груди.
— Ты смеялся надо мной? Будь честным.
— Ты серьезно? Нет, я не смеялся над тобой. Зачем мне это делать?
— Хммм. — Она не сводит с меня глаз. — Просто хочу убедиться.
— Все девушки такие?
— Какие, например?
— Подозрительные.
Ее смех — нежная мелодия, льющаяся через стол.
— Наверное. Я постараюсь не звучать такой нуждающейся.
Пицца прибывает — дымящийся сыр и начинка, установленные в центре нашего стола на металлической стойке. Сыр сочится сверху, когда отрываю кусочек, и я не могу мысленно не подсчитать калории, которые мне придется пробежать с каждого кусочка.
Возможно, несколько кругов вокруг квартала сегодня вечером и несколько миль на рассвете, на всякий случай.
Черт.
Каждый кусочек получается легким, теплым и сырным, и я со стоном закрываю глаза. Жую. Глотаю.
— Боже, это так хорошо. — Издаю долгий стон, закрывая глаза. — Боже всемогущий, как давно это было.
Лорел безучастно смотрит на меня через стол, губы приоткрыты, глаза широко раскрыты, все лицо раскраснелось. Она хрипит:
— Неужели?
Почему она так на меня смотрит?
— Черт, да. Я уже целую вечность не ел пиццу. Определенно не во время сезона.
— Ясно. — Она медленно поднимает свой кусок, откусывает кусочек за кусочком, задумчиво жует. — Сколько времени потребуется, чтобы сжечь его?
Я снова кусаю. Стону. Глотаю.
— Тебе лучше не знать.
— Ты собираешься дома приседать? — дразнится она.
— Нет. Я, наверное, пойду на пробежку.
Пицца застывает на полпути к её рту.
— Серьезно? Но на улице темно.
— Неужели? — дразню я.
Она хмурит брови.
— Это не совсем безопасно.
Лорел действительно чертовски очаровательна.
— Никто на меня не нападет, если ты об этом беспокоишься, — я смеюсь. — Все время бегаю по ночам.
Ее голубые глаза оценивающе оглядывают верхнюю часть моего торса, поднимаясь и опускаясь по груди. Мои плечи. Взгляд устремляется на мои бицепсы.
Остается там.
— Наверное, это правда — я знаю, что не хочу связываться с тобой.
— Ты когда-нибудь посещала занятия по самообороне?
— Нет.
— У тебя есть газовый или перцовый баллончик?
— Нет. — Она с улыбкой откусывает кусочек пиццы.
— Ты действительно должна приобрести, особенно если собираешься гулять ночью одна.
— Ты можешь научить меня самообороне?
— Борьба не то же самое, что самозащита, но я мог бы научить тебя нескольким трюкам.
— О, правда?
