журнала).
В.А. Жуковский – С.Л. Пушкину. – П.Е. Щеголев. Дуэль, с. 171.
ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО ПУШКИНА
Милостивая Государыня Александра Осиповна.
Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на ваше приглашение. Покамест, честь имею препроводить к Вам Barry Cornwall.
– Вы найдете в конце книги пьесы, отмеченные карандашом, переведите их, как умеете, – уверяю Вас, что переведете как нельзя лучше. Сегодня я нечаянно открыл Вашу Историю в рассказах и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!
С глубочайшим почтеньем и совершенной преданностью честь имею быть,
Милостивая Государыня,
Вашим покорнейшим слугою
А. Пушкин.
Пушкин – А.О. Ишимовой, 27 янв. 1837 г.
Условясь с Пушкиным сойтись в кондитерской Вольфа, Данзас отправился сделать нужные приготовления. Наняв парные сани, он заехал в оружейный магазин Куракина за пистолетами, которые были уже выбраны Пушкиным заранее; пистолеты эти были совершенно схожи с пистолетами д’Аршиака. Уложив их в сани, Данзас приехал к Вольфу, где Пушкин уже ожидал его.
A.Н. Аммосов. Последние дни Пушкина, с. 21.
Начал одеваться; вымылся весь, все чистое; велел подать бекешь; вышел на лестницу. – Возвратился, – велел подать в кабинет большую шубу и пошел пешком до извозчика. – Это было ровно в 1 час.
B.А. Жуковский. Конспективные заметки. – П.Е. Щеголев. Дуэль, с. 285.
Показание, переданное нам Ник. Фед. Лубяновским. Он жил с отцом своим в среднем этаже того дома (княгини Волконской на Мойке), где внизу скончался Пушкин. Утром (?) 27 января Лубяновский в воротах встретился с Пушкиным, бодрым и веселым: шел он к углу Невского проспекта, в кондитерскую Вольфа, вероятно, не дождавшись своего утреннего чаю за поздним вставанием жены и невестки.
П.И. Бартенев. – Рус. Арх., 1908, т. III, с. 291.
Было около 4-х часов.
Выпив стакан лимонаду или воды, Данзас не помнит, Пушкин вышел с ним из кондитерской; сели в сани и отправились по направлению к Троицкому мосту.
На дворцовой набережной они встретили в экипаже г-жу Пушкину. Данзас узнал ее, надежда в нем блеснула, встреча эта могла поправить все. Но жена Пушкина была близорука; а Пушкин смотрел в другую сторону.
A. Н. Аммосов. Последние дни Пушкина, с. 21.
В день поединка друзья везли обоих противников через место публичного гулянья, несколько раз останавливались, роняли нарочно оружие, надеясь еще на благодетельное вмешательство общества, но все их усилия и намеки остались безуспешны.
П.В. Анненков. Материалы, с. 420.
Данзас хотел как-нибудь дать знать проходящим о цели их поездки (выронял пули, чтоб увидали и остановили).
B.А. Нащокина со слов К.К. Данзаса. – П.И. Бартенев. Рассказы о Пушкине, с. 41.
День был ясный. Петербургское великосветское общество каталось на горах, и в то время некоторые уже оттуда возвращались. Много знакомых и Пушкину, и Данзасу встречались, раскланивались с ними, но никто как будто и не догадывался, куда они ехали; а между тем история Пушкина с Геккеренами была хорошо известна всему этому обществу.
На Неве Пушкин спросил Данзаса шутя: «Не в крепость ли ты везешь меня?» – «Нет, – отвечал Данзас, – через крепость на Черную речку самая близкая дорога».
На Каменноостровском проспекте они встретили в санях двух знакомых офицеров конного полка: князя В.Д. Голицына и Головина. Думая, что Пушкин и Данзас ехали на Горы, Голицын закричал им: «Что вы так поздно едете, все уже оттуда разъезжаются?!»
А.Н. Аммосов. Последние дни Пушкина, с. 21.
По дороге им попались едущие в карете четверней граф И.М. Борх с женой, рожденной Голынской. Увидя их, Пушкин сказал Данзасу: «Вот две образцовых семьи, – и, заметя, что Данзас не вдруг понял это, он прибавил: – Ведь жена живет с кучером, а муж – с форейтором».
М.Н. Лонгинов. Запись на книжке А.Н. Аммосова о последних днях Пушкина. – П.Е. Щеголев. Дуэль, с. 448.
Графиня А.К. Воронцова-Дашкова не могла никогда вспоминать без горести о том, как она встретила Пушкина, едущего на острова с Данзасом, и направляющихся туда же Дантеса с д’Аршиаком. Она думала, как бы предупредить несчастие, в котором не сомневалась после такой встречи, и не знала, как быть. К кому обратиться? Куда послать, чтобы остановить поединок? Приехав домой, она в отчаянии говорила, что с Пушкиным непременно произошло несчастие, и предчувствие девятнадцатилетнего женского сердца не было обманом. Вот новое доказательство, до какой степени в петербургском обществе предвидели ужасную катастрофу: при первом признаке ее приближения уже можно было догадываться о том, что произойдет.
М.Н. Лонгинов. – Совр. летопись, 1863, № 18, с. 12.
Данзас не знает, по какой дороге ехали Дантес с д’Аршиаком, но к Комендантской даче они с ними подъехали в одно время. Данзас вышел из саней и, сговариваясь с д’Аршиаком, отправился с ним отыскивать удобное для дуэли место. Они нашли такое саженях в полутораста от Комендантской дачи, более крупный и густой кустарник окружал здесь площадку и мог скрывать от глаз оставленных на дороге извозчиков то, что на ней происходило.
A. Н. Аммосов. Последние дни Пушкина, с. 23.
На место встречи мы прибыли в половине пятого. Дул очень сильный ветер, что заставило нас искать убежище в маленькой сосновой роще. Так как большое количество снега могло стеснять противника, пришлось протоптать тропинку в двадцать шагов.
Виконт д’Аршиак – кн. П.А. Вяземскому, 1 февр. 1837 г. – Дуэль Пушкина, с. 53 (фр.).
В камер-фурьерском журнале мороз 27-го января утром отмечен в два градуса.
П.Е. Щеголев. Дуэль, с. 144.
Снег был по колена; по выборе места надобно было вытоптать в снегу площадку, чтобы и тот и другой удобно могли и стоять друг против друга, и сходиться. Оба секунданта и Геккерен занялись этой работою; Пушкин сел на сугроб и смотрел на роковое приготовление с большим равнодушием. Наконец вытоптана была тропинка в аршин шириною и в двадцать шагов длиною; плащами означали барьеры.
B.А. Жуковский – С.Л. Пушкину. – П.Е. Щеголев. Дуэль, с. 172.
Несмотря на ясную погоду, дул довольно сильный ветер. Морозу было градусов пятнадцать. Закутанный в медвежью шубу Пушкин молчал, по-видимому был столько же спокоен, как и во все время пути, но в нем выражалось сильное нетерпение приступить скорее к делу. Когда Данзас спросил его, находит ли он удобным выбранное им и д’Аршиаком место, Пушкин отвечал:
– Са m’est fort e´gal, seulement tachez de faire tout cela plus vite (Мне это решительно все равно, – только, пожалуйста, делайте все это поскорее).
Отмерив шаги, Данзас и д’Аршиак отметили барьер своими шинелями и начали заряжать пистолеты. Во время этих приготовлений нетерпение Пушкина обнаружилось словами к своему секунданту:
– Eh bien! est ce fini? (Ну, что же! Кончили?)
Все было кончено. Противников поставили, подали им пистолеты, и по сигналу, который сделал Данзас, махнув шляпой, они начали сходиться.
Пушкин первый подошел к барьеру и, остановясь, начал наводить пистолет. Но в это время Дантес, не дойдя до барьера одного шага, выстрелил, и Пушкин, падая, сказал:
– Je crois que j’ai la cuisse fracassée (Кажется, у
