занял боевую левостороннюю стойку. Нельзя сказать, что все бездействовали, народ был подготовлен, но слегка подрастерялся…
– Окружить! Поймать! Не упустить! – тонко возопил комендант, выхватывая саблю так, что все шарахнулись в стороны. – Не стрелять, взять живьем!
Но Джек тоже быстренько сообразил, что к чему, и рванул низкими длинными прыжками сквозь гущу солдат, которые, толкаясь и мешая друг другу, никак не могли его схватить. Нет, я понимаю, что у них нет практики, что гвардию отродясь не готовили для поимки монстров, но уж такими-то неуклюжими тоже нельзя быть! Хуже российской сборной по футболу, ей-богу… Давно пора королевским указом прикрыть все кабаки на территории Алдершота, включая кофейню-бар при библиотеке, столь необходимую в деле популяризации чтения.
Разумеется, стрелять навскидку по своим же товарищам никто не посмел, снайперы на крышах заключали пари, уйдет Попрыгунчик или его все-таки задавят количеством.
– Расступись! – Командор отобрал у кого-то ружье, прицелился, но объект быстро нырял туда, где еще оставалась толчея.
– Любимый, тебя же уволят! – в отчаянии завопила я, но он даже ухом не повел. Кот же выразительно пихнул меня лапой под колено и покрутил когтем у виска.
Гвардия, с ревом и проклятиями, гоняла Попрыгунчика, но без толку. Неужели он действительно неуловим?
Время от времени из толпы доносились вопли:
– Он полоснул меня когтями!
– Урод, этот капрал был мне за старшего брата!
– Помоги, Джордж, я истекаю кровью…
– Пахнет, как виски.
– Тащите офицера в госпиталь!
– Он тяжелый. Мы лучше отомстим за него… потом.
– Тогда хотя бы позовите священника!
– Вперед, молодцы! Смерть на глазах королевы Британии почетнее любого ордена!
– Господи, ну куда мы денемся…
Крики типа «ай, ой, мамочка!» и нецензурные эпитеты, которыми пострадавшие награждали Попрыгунчика, я приводить не стану. Скажу только, что каждый второй считал своим долгом пожаловаться мне на любую царапину неугомонного монстра, хотя тот всего лишь защищался. Мне его было даже немножко жаль… Успокаивало одно: Попрыгунчик заявился сюда сам, и на уме у него наверняка были одни пакости.
Ба-бах!!! Выстрел громыхнул над самым моим ухом. Алекс улучил момент, когда монстр прыгнул в его сторону. Промахнуться с такого расстояния было невозможно… На груди Джека проступило черное пятно, он посмотрел на Алекса, потом чуть вбок и улыбнулся. Мне стало жутко, потому что улыбался он мне. Охотник за девушками…
Взвизгнув, я прижалась к спине возлюбленного, но со следующим прыжком злодей оказался рядом, схватил меня за плащ и занес когти для удара! Я обомлела на месте, даже не помышляя о сопротивлении…
Его лицо, неживое, мертвенно-бледное, внушало безотчетный ужас, а глаза были невыносимо пустые. В них не было ни злобы, ни ненависти, ни боли, не было души! Рейнольдсон – не Господь Бог, он мог вложить в свое творение жизнь, но не душу…
– Реальный подонок, – хладнокровно заявил Алекс, в упор разряжая в него армейский револьвер. Шесть выстрелов швырнули Попрыгунчика наземь…
– Его нельзя убить.
Все те же двое близнецов-ботаников, возникнув из ниоткуда, заботливо поставили монстра на ноги. Действительно, пулевые отверстия на груди ему нисколько не мешали, взгляд был по-прежнему угрожающим, а ухмылка наглой. Хотя… наверное, он слегка посерел, точнее полинял, или мне показалось?
– Из него же чёрная краска льется! – осенило меня, но ученые опять подняли крик:
– Вы нарушили все мыслимые параграфы конвенции о невмешательстве в дела параллельных организаций, а потому…
– Во-первых, заткнитесь! – прямолинейно рявкнула я. – А во-вторых, вы на кого, вообще, повышаете голос?! Я – королева Виктория! Солдаты, что вы стоите, как не верноподданные? Меня тут оскорбляют всякие штафирки… Взять их!
– Кто допустил на территорию военного лагеря штатских?! – послушно взвыл комендант.
Солдаты и офицеры кучей бросились на «оскорбителей ее Величества» и, естественно, завалили хлопцев, но Джек… Невероятным образом вывернувшись, он свечкой сиганул вверх и растворился в воздухе.
– За ним! – крикнул вынырнувший из толпы Профессор, вспрыгивая мне на руки.
– Ты говорил, все закончится здесь!
– Я говорил только, что все закончится сегодня! – парировал агент 013, а командор, не таясь, настраивал «переходник».
– Кот! Он обладает даром речи. Я был прав – она с ним разговаривала, – торжествующе выпалил майор, которого мы отправили жечь костры на вышке.
– Любопытство не доведет вас до добра, – печально вздохнула я. – Напишите объяснительную обо всем, что видели, и загляните ко мне в Букингемский дворец… Мм… допустим на следующей неделе в среду. Я вас охотно выслушаю…
Этот идиот радостно отдал честь. Значит, в среду он будет доказывать настоящей королеве тот неоспоримый «факт», что она (королева!) разговаривает с котами и коты ей отвечают. А там короткий диалог, вызов врача и первым же кебом с зашторенными окнами до ближайшей психушки на принудительное лечение…
– Вас уже ждут приказы об увольнении! – тоскливо кричали уносимые в карцер ученые типы.
– Комендант!
– Да, ваше величество! – вытянулся взопревший генерал.
– Примите мою искреннюю благодарность! – милостиво улыбнулась я. – Алдершот доказал свое право считаться элитными частями вооруженных сил Великобритании, я горда вами! А этих двоих – в гарнизонный госпиталь и непременно под клизму…
– Боже, храни королеву! – воодушевленно взревели гвардейцы, так что эхо донеслось до меня даже сквозь межвременное пространство. Алекс наконец набрал нужную комбинацию кнопок. Чуть закололо в висках, и мы перенеслись в квартиру бедного еврейского художника Рейнольдсона. Ну, может, не такой уж он и бедный, но так как-то красивее звучит. Творческие люди должны быть чуточку голодными…
Мы стояли в той самой комнате, где я расхаживала в одной простыне. Сосредоточенный художник с кистью в одной руке и с палитрой в другой замазывал что-то на картине. Черной краской!
– Какого черта?! – обернувшись, остолбенел он. – Ва-ваше величество?
– Простите, если оторвали от работы, – вежливо извинился котик. После чего, не снимая улыбки, с разбегу прыгнул комиксисту на грудь, повалив его на
