— В том, что говорит Брат, есть смысл, — с трудом признал Энус.
— Откуда вы это узнали?
— До признания обвиняемого я узнал об этом от доктора Шекта, — сухо ответил Авардан.
— Так ли это, доктор Шект? — Наместник посмотрел на физика.
— Да, ваше превосходительство.
— Откуда это стало известно вам?
— Доктор Авардан всё рассказал, и был совершенно точен, говоря о том, как был использован Синапсайфер, и о предсмертных словах бактериолога Смитко. Этот Смитко участвовал в заговоре. Его слова записаны, и эта запись может быть предоставлена.
— Но, доктор Шект, заявление умирающего человека, находящегося в бреду, если верить словам доктора Авардана, не имеет особой достоверности. У вас есть что-либо ещё?
Авардан прервал его, ударив кулаком по креслу и закричав:
— Разве это заседание суда? Что, кто-нибудь нарушил правила дорожного движения? У нас нет времени на раздумье над доказательствами или сравнение их с помощью микрометра. Я говорю вам, у нас есть время до шести утра, то есть пять с половиной часов, чтобы отвести эту смертельную опасность… Вы и раньше знали доктора Шекта, ваше превосходительство. Обманывал ли он вас?
— Никто не обвиняет доктора Шекта в преднамеренной лжи, — быстро вмешался Балкис. — Просто он стареет и в последнее время сильно обеспокоен приближением своей шестидесятой годовщины. Боюсь, что сочетание возраста и страха обусловило некоторую умственную несбалансированность, достаточно часто встречающуюся здесь, на Земле. Посмотрите на него. Выглядит ли он вполне нормально?
Конечно же, физик выглядел сникшим и беспокойным, потрясенный тем, что ему пришлось пережить, и тем, что ещё предстояло.
И всё же Шект заставил себя говорить спокойно:
— Я мог бы сказать, что последние два месяца я находился под постоянным контролем Старейших, что все мои письма подвергались цензуре. Но ясно, что подобные жалобы могут быть отнесены на счёт моей «ненормальности». Однако здесь присутствует Джозеф Шварц, человек, который добровольцем пришёл на Синапсайфер в тот день, когда вы посетили меня в институте.
— Я помню. — Энус почувствовал облегчение, что разговор отклонился в сторону. — Это тот человек?
— Да.
— Он выглядит не хуже, чем до эксперимента!
— Гораздо лучше. Обработка Синапсайфером была исключительно удачной, потому что он с самого начала обладал отличной памятью, чего я прежде не знал. Сейчас его ум стал чувствительным к мыслям других людей…
Энус подался вперёд и поражённо воскликнул:
— Что? Вы утверждаете, что он читает мысли?
— Это можно продемонстрировать, ваше превосходительство. Но я думаю, Брат подтвердит сказанное.
Секретарь бросил на Шварца быстрый, полный ненависти взгляд и проговорил с едва заметной дрожью в голосе:
— Это правда, ваше превосходительство. Этот человек обладает определёнными гипнотическими способностями, хотя является ли это следствием обработки на Синапсайфере, я не знаю. Могу добавить, что о самой обработке нет никаких записей, что, согласитесь, весьма подозрительно.
— Записи не проводились, — спокойно сказал Шект, — в соответствии с указаниями премьер-министра.
Но секретарь лишь пожал плечами в ответ.
— Оставим эти бессмысленные споры, — безапелляционно сказал Энус. — Какое отношение к делу имеют способности этого Шварца, какими бы они ни были?
— Шект хочет сказать, — вмешался секретарь, — что Шварц может прочитать мои мысли.
— Это правда? Ну и что он думает? — спросил Наместник, обращаясь к Шварцу.
— Он думает, — ответил Шварц, — что никаких шансов убедить вас в своей правоте у нас нет.
— Совершенно верно, — усмехнулся секретарь, — хотя этот вывод едва ли требует особых способностей.
— И кроме того, — продолжал Шварц, — что вы несчастный глупец, боящийся действовать, желающий только покоя, надеющийся своей справедливостью и беспристрастностью покорить землян. Поэтому вы представляетесь ему ещё большим глупцом.
Секретарь покраснел.
— Я отрицаю всё это. Это явная попытка заслужить ваше расположение, ваше превосходительство.
— Это не так легко сделать, — сказал Энус и добавил, обращаясь к Шварцу: — А что думаю я?
— То, что если я и вижу, что происходит в голове человека, то мне совсем не обязательно говорить об этом правду, — ответил Шварц.
Брови Наместника удивлённо поднялись.
— Вы правы, совершенно правы. Вы подтверждаете правоту утверждений доктора Авардана и Шекта?
— Каждое слово!
— Вот как! И всё же пока не будет найден второй такой, как вы, причём не заинтересованный в деле, ваши доказательства не могут иметь юридической силы, даже если мы будем полностью убеждены, что вы — телепат.
— Но это не юридический вопрос, — воскликнул Авардан, — это вопрос безопасности Галактики.
— Ваше превосходительство, — воскликнул секретарь, — я требую, чтобы этого Шварца удалили из комнаты.
— Почему?
— Этот человек, кроме чтения мыслей, обладает некоторыми особыми свойствами. Я был схвачен, потому что был парализован. Я боюсь, что сейчас он может предпринять что-нибудь подобное против меня или даже против вас.
Авардан встал, желая что-то сказать, но секретарь не дал ему заговорить.
— Нельзя быть уверенным ни в чём сказанном, пока присутствует человек, который может незаметно влиять на суждения с помощью упомянутых способностей.
Энус быстро принял решение. Он отдал приказ, и Джозеф Шварц, не проявляя сопротивления, без малейших следов беспокойства на своем лунообразном лице, был уведен прочь.
Для Авардана это был последний удар.
Секретарь встал и на мгновение замер, этакая низкая зловещая фигура в зеленом, сильная в своей уверенности.
Он начал официальным тоном:
— Ваше превосходительство, вся убеждённость и заявления доктора Авардана основаны на свидетельстве доктора Шекта. В свою очередь, уверенность доктора Шекта основывается на бреде умирающего человека. И всё это, ваше превосходительство, всё это почему-то не проявлялось, пока Джозеф Шварц не был подвергнут обработке на Синапсайфере.
Кто же такой Джозеф Шварц? Пока он не появился на сцене, доктор Шект был нормальным, спокойным человеком. Вы сами, ваше превосходительство, говорили с ним непосредственно перед тем, как появился Шварц. Было ли в нём что-либо необычное? Сообщал он вам о заговоре против Империи? Был ли он хотя бы обеспокоен? Сейчас он говорит, что фальсифицировал результаты работы на Синапсайфере по приказу премьер-министра. Говорил ли он об этом тогда? Или только сейчас, после того, как появился Шварц? И опять-таки, кто такой Джозеф Шварц? Он говорил на неземном языке, когда был приведен впервые. Это нам удалось узнать позже, когда мы начали сомневаться в душевном равновесии доктора Шекта. Его привёл фермер, абсолютно ничего о нём не знавший. И с тех пор нам так и не удалось ничего о нём узнать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
