— «Губы мои холодны, дыхание пахнет землей. Поцеловав меня, долго не проживешь… Теперь ступай же, Маргарет, за мной под землю…»
Тетки изумленно притихли. Катя перевела свои четыре строчки, но не остановилась, а ровным голосом дочитала до конца:
— «Безграничной была твоя любовь — и теперь ты за это поплатишься!» И мертвец забрал с собой в могилу верную Маргарет… И вырос над ней куст белого шиповника…
— Блин, я уже плачу! — лицемерно всхлипнул «святой Джордж».
Катя закончила в гробовой тишине. Мистер Жаб кашлянул, уставившись на Катю так, словно впервые ее толком разглядел.
— Сударыня… э… Вы ведь уже знакомы с этой балладой?
— Впервые вижу, — угрюмо сказала Катя.
— Специализируетесь на староанглийском?
— В некотором смысле. Я пару раз сталкивалась с похожими текстами.
Во взгляде литературоведа отразилось восхищение.
— Вы не могли бы немного задержаться после семинара? Я бы хотел поговорить с вами поподробнее.
— Конечно, — кивнула Катя.
Она чувствовала завистливые взгляды ученых теток. Но не злорадствовала. Ее угнетало странное чувство. Эти глюки… Травяной холм и дверь, за которой темнота…
Как будто она увидела что-то нехорошее. И это нехорошее имело отношение не столько к балладе, сколько к ней самой.
«Не надо было мне вообще сюда приходить, — подумала Катя. — Не надо было читать балладу. Даже перевод. Будто дверь куда-то не туда отворила…»
Кате вспомнилось, как Родгар завез ее на шведский остров, к могиле троллей. Там она тоже полезла куда не следует. Но там у нее не было выбора, а тут — сама. Катя совсем расстроилась.
Кое-как досидела до окончания лекции. «Подробное общение» вылилось в предложение Мистера Жаба «продолжить знакомство и поучаствовать в академической работе». Катя неопределенно пожала плечами и взяла его визитку, отказалась от предложения проводить ее до метро и вышла, оставив литературоведа в окружении почитательниц.
На улице давно стемнело. Близился ноябрь, листопад уже закончился. Пахло болотной сыростью, каменные дома нависали над головой, зловеще чернея подворотнями. Ходить по таким улицам в одиночку и так страшновато, а после пережитого Катей на лекции — тем более. Редкие прохожие — темные силуэты с бледными пятнами вместо лиц — заставляли сердце екать от страха. Девушка шагала быстро, почти бежала, застегнув куртку до самого подбородка, и все думала о том, что случилось на семинаре.
Да и случилось ли что-нибудь? Кроме того, что сама же, испугавшись непонятно чего, наговорила глупостей?
«Зато в итоге поступила как надо! — похвалила себя Катя. — Преодолела страх и не поддалась суевериям. Молодец!»
Но сама себе не поверила.
Выйдя из пустынных переулков на широкий, ярко освещенный проспект, Катя успокоилась и даже пошла чуть медленнее. Теперь она мысленно ставила себя на место героини баллады. Как бы она поступила, явись к ней среди ночи любимый, про которого она точно знает, что он сейчас в далеком краю? Неужели оказалась бы такой же дурой и впустила его, не обращая внимания на явные признаки… хм… разложения?
«Но что, если та девушка все понимала? — пришло Кате на ум. — И все равно рискнула, потому что любила его?»
Мысли ее пошли в другом направлении. А она могла бы пойти за любимым на тот свет?
Катя вздохнула, задумчиво глядя под ноги, на блестящий от воды асфальт.
Каким еще любимым? Что это за чувство — любовь? Что она о нем знает? В школе были увлечения — но несерьезные. Такие, с которыми и в кино-то не пойдешь, не то что в потусторонний мир. А потом — Димка…
Катя привычно нахмурилась. Ей было неприятно вспоминать свое последнее, самое сильное увлечение. Какое-то время она даже воображала, что влюблена в Димку. Но, увы, не сложилось. Нет, он был хорошим, но Кате хотелось большего. А чего большего — она и сама толком не знала…
Они не рассорились и даже остались друзьями. Но Димка страдал. Катя знала это совершенно точно. Из-за этого ее и мучила совесть. Тем более когда они виделись последний раз…
Катя помрачнела еще сильнее, вспомнив тот «раз». Два месяца назад, еще в Швеции, она в последний раз мельком видела Диму — под ручку с Кариной. Помнится, тогда при виде этой странной парочки она ощутила беспокойство. Ей очень хотелось предостеречь Диму, чтобы не связывался с двуличной, лживой эльфийкой. Но из деликатности — какое у нее право лезть в чужие отношения? — промолчала. А потом Димка исчез. Она уже второй месяц ничего о нем не слыхала…
«Надо было найти его! — с нахлынувшей тревогой подумала она. — Связываться с эльфами слишком опасно — кому как не мне это знать! Даже с полукровкой Кариной… Вот приду домой и немедленно позвоню… Нет, прямо сейчас!»
Катя остановилась, вытащила мобильник… и краем глаза уловила резкое движение за спиной. Кто-то тоже остановился. И остался стоять. Высокая, неподвижная тень…
Девушка похолодела. Кто-то крался за ней по пятам!
Если бы это обнаружилось в переулках, Катя, скорее всего, бросилась бы бежать. Но здесь, на Невском, где было людно и светло даже поздним вечером, она просто развернулась на месте — и нос к носу столкнулась со «святым Джорджем».
— Приветик, — ухмыляясь, сказал он. — Ну вы и шустрая! Сначала ждал полчаса, а потом еле догнал. Я-то думал, вы к метро пойдете…
«Так и знала», — подумала Катя с досадой. Сейчас предложит проводить до дома. И непременно скажет, что такой юной и хрупкой девушке одной ходить по темным улицам опасно. А потом телефончик попросит. Ну почему всегда одно и то же?
Избытком хороших манер «святой Джордж» явно не страдал. Бесцеремонно сунул широкую ладонь, которую Катя автоматически пожала.
— Я — Нафаня. А вы — Катя, я запомнил.
— Нафаня — это имя? — уточнила Катя.
— Да уж не научное звание! — и весело заржал.
Катя бросила на парня косой взгляд. От такого типа требовать соблюдения приличий просто глупо. Ну и чучело!
Нафаня зашагал рядом, активно размахивая руками и болтая без умолку. Не прошло и трех минут, а Катя уже знала, что он вовсе не переводчик, а научный работник и трудится не где-нибудь, а в Эрмитаже.
Кате не верилось. Эрмитаж, храм искусства, величайший музей, прославленный на весь мир кладезь шедевров, — и болтун Нафаня в треснувших очках?! Она даже уточнила — тот ли Эрмитаж, о котором она думает?
Нафаня подтвердил — тот самый. И даже показал удостоверение, где черным по зеленому было написано: «Сотрудник отдела Северо-Запада».
Тут Катя зауважала его и решила, что совсем не разбирается в людях. И даже разрешила перейти на «ты».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
