Вот он — наш шанс!
Я приподнялся настолько, насколько позволяла нависшая надо мною плита, разглядел в расползающемся мареве парочку цанхи. Судя по мимике, Жагридер «убеждал» Огнеборца сразиться с чудовищем. Но тот ожесточенно мотал головой и цеплялся за колонну, когда Отец нищих начал выталкивать его из укрытия. Пальцы Тимертура скользнули по крошащемуся камню, и он упал на спину. Хотел было вернуться назад, но Жагридер пригрозил ему мечом. Огнеборец мог бы спрятаться в другом укрытии, но он посмотрел на раскаленный шар, и что-то изменилось в его взгляде. Кажется, он усмехнулся. Еще через мгновение он снова стал похож на того самого Тиметиура, который бесстрашно ринулся в горящий дом, чтобы спасти ребенка из огня. Он откинул полу плаща, достал из-за пояса свой знаменитый хлыст и направился навстречу противнику. Когда он выпал из поля моего зрения, я попытался приблизиться к выходу из «норы», но, опаленный жаром, вынужден был вернуться обратно.
У Тиметиура было не больше пяти минут, прежде чем дух снова сменит облик. И он не терял времени. Из-за невыносимого жара я не мог высунуться наружу, но я отчетливо слышал щелчки хлыста и самоободряющий хохот Огнеборца. Страж огрызался вспышками пламени и — готов поклясться! — рычал разъяренным зверем.
Нет, я должен был взглянуть на этот необычный поединок!
Натянув на голову плащ, а на ладони — рукава, я подполз к выходу из укрытия и выглянул наружу. Всего на миг, так как в зале царил настоящий ад. И вот что я увидел.
Перед входом в Святая Святых подземелья бушевало пламя. Пол раскалился докрасна и тлел, жар постепенно распространялся во все стороны. Длинные языки огня извивались, хлестали по стенам, по потолку, оставляя черные опалины. А в эпицентре пламени билось фантастическое существо — огненное чудовище — неудержимое, хищное и беспощадное. Вырвавшись на свободу, оно могло бы причинить много горя горожанам, потому как справиться с ним было очень сложно. И все же нашелся человек, бросивший вызов первородной стихии. Тиметиур. Огнеборец. Я видел его, окруженного со всех сторон гулким пламенем. Гордо выпрямившись во весь рост, цанхи пытался укротить разбушевавшегося зверя. Щелкая плетью, он отсекал тянувшиеся к нему огненные щупальца, отступал, прикрывая свободной рукой лицо, когда разъяренное чудовище пыталось испепелить его своим смертоносным дыханием, а потом делал шаг вперед и разил центальского духа ударами кнута — единственного оружия, способного причинить боль пламенеющему существу из соседнего мира. Зверь ревел, пламя сжималось, падающие на пол обрубки щупалец взрывались, разбрасывая во все стороны огненные брызги.
Прошло пять минут. Десять. Страж по-прежнему оставался в прежнем облике. Возможно, он нуждался в передышке, чтобы совершить ритуал перевоплощения. Но Тиметиур не давал ему такой возможности и лишь усиливал свой натиск. Плеть с нарастающей частотой рассекала воздух, все чаще слышался полный боли и удивления рык чудовища.
Я попытался снова высунуться наружу, но не смог даже приблизиться к выходу: края плиты нагрелись настолько, что на них можно было жарить мясо.
Даже когда звуки боя стихли и снаружи стало сумрачно, я не сразу смог выбраться из своего убежища.
Пол все еще тлел, воздух оказался раскален до такой степени, что трудно было дышать. Победитель стоял перед грохочущими воротами — усталый и бледный, но довольный проделанной работой. Его огнеупорный наряд зиял прожженными дырами, а кнут, сослуживший верой и правдой, оказался обуглен. У ног Тиметиура сидело небольшое существо, отдаленно похожее на какого-то хорька. Со стороны оно напоминало фигурку, созданную из вязкой податливой магмы, начавшую остывать и покрываться твердой темнеющей коркой. И се же это было живое существо. Заметив присутствие постороннего, оно повернуло в мою сторону, ревниво сверкнуло глазками-угольками, но, не почувствовав угрозы, снова уставилось преданным взглядом на человека, которому удалось его укротить.
Из-за колонны вышел Жагридер. Его одежда дымилась, но в остальном он был цел и невредим. Подтянулся Арсиги, которому удалось забиться в самый дальний угол помещения. Раскрасневшийся коротышка обливался потом и с недоверием поглядывал на побежденного Стража.
— Не бойся, теперь он неопасен, — успокоил его Тиметиур, но тут же добавил:- Пока я этого не пожелаю.
Он присел на корточки и погладил покорного духа. Раскаленные прожилки между остывающими пластинами на теле существа вспыхнули ярким светом.
Нравится)))
— А где Моус? — спохватился Жагридер.
Мы нашли его среди завала, где здоровяк спрятался, когда в зале появился Страж. Его тело было погребено под осколками рухнувшей колонны, голова разбита, повсюду кровь. Но он был все еще жив. Мы разобрали завал, Жагридеру удалось привести своего помощника в чувство, после чего Арсиги помог ему подняться.
— Я сам, — гордо отказался от поддержки здоровяк и самостоятельно зашагал в направлении ворот.
— Нам нужно как можно быстрее добраться до источника, — заявил Отец нищих.
На этот раз я промолчал. Если источник существует на самом деле, и я его просто не заметил — хорошо. А если нет…
Я с сожалением посмотрел на раненых братьев. Оба находились в беспамятстве. И спасти их могло только чудо.
Арсиги взял на руки Савера, Моус подхватил Паиса, и мы проскочили через тройные ворота и оказались перед четвертыми. Эти были заперты.
— Ключ, — коротко сказал Жагридер, и я, порывшись в своей сумке, достал и протянул ему обнаруженный в Прайе цилиндр, похожий на автомобильный прикуриватель.
Человек в маске направился к воротам и вставил ключ в «замочную скважину». Привычно налились светом символы на плите из арекса, ворота дрогнули, створки разошлись, и мы оказались в той самой пещере, с которой началось мое пребывание в этом мире.
Я сразу узнал это место, хотя и попал в него в этот раз с другой стороны. Просторная пещера природного происхождения. Подземная река, разбиваемая островом на два рукава, обломки рухнувшего черного обелиска посреди нерукотворной суши. Мост, частично разрушенный временем. На самом его краю по-прежнему лежал мертвец, раскинув в стороны руки. Правая, потеряв кисть, частично свисала над водой.
А на противоположной стороне острова возвышалась покрытая пимперианскими знаками изогнутая дугой каменная стена…
Центальские ворота.
Сколько сил мне пришлось приложить, чтобы вернуться сюда.
А что толку? Без заряженного офарана мне все равно не попасть в мир бескрайней пустыни.
Возможно, где-то в одним из многочисленных подземелий я смог бы отыскать так необходимый кристалл. Возможно, один из них хранился в тайнике одного из многочисленных коллекционеров, населявших королевство Варголез. Лично мне был знаком только Аведер Сафери. Тот самый, кто предупредил, чтобы я не дергался и сидел на попе ровно: «Ждите, за вами придут!»
А что потом?
Не знаю, не знаю…
Мог ли я рассчитывать на беспристрастное расследование? Удастся ли мне доказать, что мое появление в этом мире и беда, обрушившаяся на Сандору, никак не связаны?
Или все же я каким-то образом повлиял на минувшие события?
В этом случае мне не стоило ожидать ничего хорошего. Что сказал Аведер? Ссылка на какой-то остров или пожизненное заточение в Пустоте…
Н-да, перспективка…
Мы осторожно перебрались на остров по мосту. Каменная кладка трещала и осыпалась под ногами, но выдержала. Пока я предавался невеселым размышлениям, Жагридер рыскал по суше в поисках несуществующего Источника. Ничего не нашел и замер, уставившись в прострации в никуда.
Я же говорил…
Мне искренне было жаль человека в маске. Долгие годы он жил единственной надеждой добраться до Источника и с его помощью вернуть свое лицо. И вот такое разочарование. Ведь он был абсолютно уверен в том, что Источник существует.
Стоп!
Я даже застонал от неожиданного озарения.
Как же я сразу об этом не догадался?!
Источник! Ну, конечно же!
ОБЕЛИСК!!!
Именно он, если верить древнему барельефу, наделял силой жителей пимперианского города, стоявшего на месте Сандоры.
А всему виной именно Жагридер. Он так настойчиво убеждал меня в том, что Источник — это родник, что я подсознательно сам в это поверил.
А на самом деле это была высокая колона, изготовленная из черного камня(?). Но…
И она не могла помочь несчастному Жагридеру, потому что оказалась разрушена приспешниками Шторна Ганеги более тридцати лет назад.
