Эндрю Джексона в 1830-х не было ни одного яркого, популярного и сильного президента (не считая полномочий Линкольна во время войны), и конгресс не желал, чтобы такой президент появился.
С целью гарантировать это, а также с той целью, чтобы военные полномочия Линкольна не стали прецедентом, конгресс начал ограничивать полномочия Джонсона по нескольким направлениям. Самыми примечательными из принятых тогда законов были Акт о командовании армией и Акт о сроке пребывания в должности, оба утверждены конгрессом 2 марта 1867 года.
В соответствии с Актом о командовании армией Джонсон должен был отдавать все военные приказы через генерала армии[118]. На этом посту случилось находиться генералу Улиссу С. Гранту (см. «Наш Федеральный Союз»). Таким образом, Джонсон был фактически лишен своих конституционных полномочий в качестве главнокомандующего вооруженными силами.
В соответствии с Актом о сроке пребывания в должности Джонсону запрещалось увольнять любое официальное лицо, на назначение которого требовалось согласие Сената, без того, чтобы получить такое же согласие и на увольнение. Это была попытка сохранить на своих местах тех «долгожителей» из линкольновской администрации, которые стояли за радикалов и против Джонсона. В частности, конгресс пытался спасти Эдвина Макмастера Стэнтона (см. книгу «Наш Федеральный Союз»), военного министра в администрации Джонсона. Военным министром он был превосходным, но симпатии его принадлежали «радикальным республиканцам», и для радикалов он был полезным шпионом в лагере врага.
Джонсон не сомневался в том, что эти акты противоречат конституции, и намеревался нарушить их, чтобы ситуацией занялся Верховный суд. Он выбрал Акт о пребывании в должности, потому что решил, что его можно нарушить легко и эффектно. И 5 августа 1867 года он потребовал от министра Стэнтона заявление об отставке. Миссию эту он поручил генералу Гранту, рассудив, что последний может быть достаточно популярным, чтобы привлечь публику на его сторону в споре с конгрессом.
Стэнтон, однако, сослался на Акт о пребывании в должности и настаивал на том, что он остается министром, пока Сенат не решит иначе. Он забаррикадировался в своем кабинете, и Грант, неискушенный в политике и всегда благоговевший перед конгрессом, не решился штурмовать баррикаду.
«Радикальные республиканцы», которые еще не контролировали Верховный суд и знали, что этот акт может быть признан неконституционным, не собирались ждать, пока дело повернется таким образом. Не теряя времени, они приступили к отстранению Джонсона от должности.
Для этого они прибегли к содержащемуся в конституции понятию «импичмент», под которым подразумевалось обвинение какого-либо официального лица в совершении поступков, делающих невозможным его пребывание на своем посту. Понятие это было позаимствовано у Великобритании, где Палата общин может вынести импичмент чиновнику, дело которого затем рассматривает Палата лордов, и в случае признания его вины он отрешается от должности.
В американской конституции основаниями для импичмента являются «измена, взяточничество и другие серьезные преступления и судебно наказуемые деяния». Всеобъемлющая формулировка о «других серьезных преступлениях и судебно наказуемых деяниях» достаточно размыта, чтобы допускать широкую гамму толкований, и «радикальные республиканцы» решили, что основанием для импичмента будет нарушение Акта о пребывании в должности.
До этого было несколько случаев импичмента. Процедуры импичмента применялись по отношению к некоторому количеству судей, хотя до обвинительного заключения доходило редко. Наиболее значительным примером был импичмент судьи Верховного суда Сэмюэла Чейза в 1804-м — и его тогда оправдали. Но даже намека на импичмент по отношению к президенту ни от кого никогда не исходило, хотя теперь намерения радикалов на этот счет были несомненны. Тадеуш Стивенс выдвинул одиннадцать обвинений в «серьезных преступлениях и судебно наказумых деяниях» против Джонсона (все незначительные на самом-то деле) — и представил их Палате представителей.
24 февраля 1868 года Палата поддержала импичмент 126 голосами против 47. 13 марта начался процесс по делу президента Джонсона, председательствовал на котором главный судья Верховного суда Сэмон Портленд Чейз, а Сенат Соединенных Штатов играл роль жюри присяжных. Чейз (не родственник упомянутому выше Чейзу) был «радикальным республиканцем», но импичмента президенту не одобрял и строго придерживался юридических процедур, из-за чего процесс продлился два с половиной месяца.
Если судья выполнял свою работу достаточно беспристрастно, то о присяжных этого не скажешь. Всего было 54 сенатора, из них 42 республиканца и 12 демократов, и почти все хотели проголосовать за обвинение или против него согласно своим пристрастиям, независимо от доказательств.
Если бы Джонсон и вправду был отстранен, вице-президента, который унаследовал бы ему, не имелось[119], а следующим в очереди считался избранный председатель Сената, каковым оказался один из главных радикалов Бен Уэйд.
Уэйд не снял с себя обязанностей присяжного, полностью игнорируя тот факт, что он едва ли может быть беспристрастным, когда выигрывает от обвинения столь много. Напротив, он остался в жюри и собирался голосовать. Он был абсолютно уверен, что станет президентом (в какой-то мере благодаря собственному голосованию), и даже начал формировать новую администрацию.
Для утверждения обвинения нужно было набрать две трети Сената — 36 голосов. Чтобы избежать обвинения, Джонсону требовалось 19. 12 сенаторов-демократов твердо намеревались проголосовать в его пользу, но ему нужно было получить еще по меньшей мере семь республиканских голосов, что представлялось трудной задачей, так как республиканцы любой ценой стремились к импичменту.
В конечном счете, если бы один из их лидеров Бен Уэйд стал президентом и его переизбрали бы в 1868-м, у него была бы верная возможность назначить судей Верховного суда — из числа «радикальных республиканцев», — а это сделало бы влияние конгресса на правительство абсолютным. Никогда еще американская система власти не была в такой опасности от чрезмерного усиления законодательной ветви — и никогда впредь не окажется в этой ситуации[120].
Дело против Джонсона было до смешного слабым. Несмотря на все свои недостатки и нехватку рассудительности, президент не нарушал конституцию и не совершал никаких преступлений, которые могли бы стать причиной импичмента. Джонсона защищали умелые адвокаты, и было вполне ясно, что те сенаторы, что проголосуют за обвинение, сделают это из подспудных политических соображений, а не в результате беспристрастного анализа обстоятельств дела.
Шестеро республиканцев решили, что будут следовать голосу совести и выскажутся за оправдание. Требовался седьмой. Тридцать пять республиканцев собирались поддержать обвинение, но оставался еще один, последний сенатор — Эдмунд Г. Росс из Канзаса, который решения пока не принял. Несмотря на огромное давление, он отказался сказать, как проголосует, и 26 мая 1868 года, когда жюри сенаторов должно было вынести решение, каждый знал, что 35 голосов будет за обвинение, 18 — за оправдание и один голос — голос Росса — остается «подвешенным». Судьба дела зависела от этого
