— Миллион триста тысяч долгов, — вместо меня ответила пробежавшая мимо и услышавшая вопрос Аня.
— Это моя сестра, — пояснил я. — И по деньгам она права, но там были и активы, и из долгов удалось быстро вылезти. А в начале этого года я имел активов на три миллиона рублей.
— Это всё не за три миллиона сделано…
— Ну, сейчас и не начало года.
Продолжить беседу мы не успели. Чёрный занавес закрывал большую часть сцены, а на её открытую площадь вышла сногсшибательная блондинка в чёрном обтягивающем платье и в туфлях на высоком каблуке. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы с удивлением признать в ней Катю.
— Дорогие друзья! — пронёсся над «зрительным залом» звонкий женский голос, а потом не менее звонкий скрип фонящего микрофона. — Прошу прощения! Эдуард!
Девушка недовольно повернулась в сторону техников.
— Сейчас всё будет, — донеся отдалённый крик Эдуарда. — Попробуйте ещё раз.
— Проверка! Раз. Два, три! Во! Итак, дорогие друзья! — Катя довольно улыбнулась. — Кто не знает, меня зовут Екатерина, я помощница Дмитрия Николаевича! И сегодня буду вести наше шоу! Вы готовы веселиться⁈
В едином порыве все Савинцы вскочили со своих мест и нас оглушили аплодисменты, свист и крик «Да!».
— Тогда приступим! И начнём мы с демонстрации наших достижений, вернее, тех товаров, экспорт которых подтверждён подписанными договорами. И первое, не по деньгам, но по духу и по полезности, конкретно на сегодняшнем празднике — это савинское, оригинальное…
Катя выставила микрофон вперёд, и поляну сотрясло громогласное:
— ПИВО!!!
— Именно! По этому поводу я передаю микрофон. Не-на-дол-го. Его создателю. Поприветствуем — Рыбак!
Скалящийся во все тридцать два бородач выскочил из-за занавеса и схватил микрофон.
— Всем привет!
Снова крики и свист.
— Всем спасибо! — помахал рукой, призывая к тишине, Рыбак. — И по многочисленным просьбам я начну с начала! Итак, когда мне было три года…
— Похлопаем Рыбаку, — схватилась за микрофон Катя. — И проводим его дружными…
— Да я шучу! — Бородач снова завладел микрофоном. — Друзья! Я вижу, многие не дождались, но те, у кого хватило терпения, вытрите слюни и откройте стоящие на ваших столах бочонки!
Послышались характерные звуки, и громче всех открыл бочонок сам непонятно откуда вытащивший его Рыбак. Он передал микрофон Кате и дождавшись, пока все нальют, поднял бочонок над собой.
— За Савино!
Он нажал кран, и пенная струя полилась прямо ему в горло.
— Раз! — дружно выкрикнула толпа. — Два!
Счёт дошёл до пяти, и довольный бородач, к моему облегчению и под смех толпы, прекратил шоу-программу.
— А вы до дна! — крикнул он.
— За Савино! — Граф Волков первым вскочил со своего места и протянул мне бокал. За ним повторили все, и со всех сторон послышался звон.
Рыбак под одобрительный свист покинул сцену, и слово снова взяла Катя.
— Дорогие друзья! Сейчас у вас есть пять минут, чтобы насладиться пивом и закусками! Попрошу заметить, что все продукты выращены у нас! И пока вы это делаете — музыкальная пауза!
Занавес за спиной Кати разъехался, и нашему взору открылась вся сцена. Сейчас на ней стояло десять женщин, одетых в красно-белые свободные сарафаны, а за ними столько же мужиков с разными музыкальными инструментами, начиная от губных гармошек и ложек и заканчивая аккордеонами и гитарами.
К моему огромному удивлению, в точно таком же сарафане из-за кулис вышла Клава. Она подошла к Кате и взяла у неё микрофон.
— Здравствуйте, родненькие! — крикнула она.
Зрители оторвались от еды и разразились новой порцией оваций.
— Всем приятного аппетита! И чтобы к концу песни все тарелки были пустые! Раз, два, три!
Музыканты заиграли, а Клава глубоко вздохнула и на удивление мелодичным голосом запела:
— Мама, я корову подоил, на лугу я сено накосил…
— Это что за песня? — спросила баронесса Лосева. — Что-то народное?
— Да вы что, Анна Павловна… — У графа Волкова едва не выпала из руки индюшачья нога. — Это же песня ещё домагической эпохи. Классика. «Щи» называется…
Он принялся кивать головой в такт музыке и подпевать:
— Во-озьми мя-ясо и хря-ящи, навари крутые щи. Ты чугун прополощи и вари в чугуне щи. Кидай бо-ольше овощей! Не могу я жить без щей. Чтоб я то-олстый был ва-аще, навари мне русских щей! Классная песня!
— Ну, я не знаю, — баронесса указала на горшочек с щами, — но давайте попробую.
Волков рассмеялся и сам взялся за половник. Я же, не спеша попивая пиво, смотрел на то, с каким энтузиазмом мужики играют, Клава поёт, а девушки весело пляшут. И с каким удовольствием на выступление реагируют и подпевают зрители.
— Душевно, да? — шепнул мне на ухо подошедший сзади Свят.
— Очень, — кивнул я.
Музыкальная пауза вскоре закончилась, и, когда довольные приёмом исполнители, кланяясь и размахивая руками, скрылись за кулисами, на сцену снова вышла Катя.
— Дорогие друзья, а теперь мы представим другие достижения нашей промышленности. Первое — это кирпичи!
Как оказалось, пока шло выступление, на сцене соорудили кирпичную стену, и сейчас с неё сдёрнули покрывало.
— Каждый из этих кирпичей сделан на нашем заводе, — продолжила Катя, — но это не всё… Манекен на сцену!
Из-за кулис вывезли манекен в полный рост и поставили точно перед кирпичной стеной. Манекен был облачён в броню нашего изготовления. Насколько я знал, верхнюю часть сшила группа Васька, а нижнюю Иваныча.
— Эту броню, — моя помощница любовно погладила манекен, — тоже изготовили наши мастера. Ну а теперь самое главное!
Девушка подошла к краю сцены.
— Во избежание подтасовок приглашаю любого, кто хочет проверить качество нашей продукции. В первую очередь обращаюсь к столику наших дорогих гостей! Не стесняйтесь! Ипполит Захарович! — Катя приглашающее помахала ладонью. — По глазам вижу, что вы хотите! Возьмите автомат у ваших людей и поднимайтесь сюда.
— А мне можно? — крикнул граф Винницкий.
— Конечно! И вы, Борис Евгеньевич, тоже поднимайтесь! Только все со своим оружием, чтобы потом не было разговоров, что патроны холостые.
В итоге все три графа вышли на сцену, и, чтобы всё было честно, туда же вынесли ещё два манекена.
— Итак! — Катя убедилась, что все стрелки стоят точно напротив стены и мишеней и спинами к зрителям. — Дорогие друзья, наливайте! И пейте каждый раз, когда наши гости попадут. Шучу! Так вы останетесь трезвыми! Пейте, когда они промажут. Все готовы?
— ДА-А-А!!!
— Тогда сначала по одному выстрелу. Приготовились!
Аристократы взяли автоматы на изготовку.
— Раз. Два. Три!
Грянул залп, а потом радостный рёв. Все пули сгорели в защитных полях.
— Пьём! — крикнула Катя, и раздался звон стаканов и кружек.
— Теперь попрошу стрелков перевести оружие в автоматический режим.
— Готово! — первым крикнул азартный Ипполит Захарович.
— Раз, два, три!
Теперь загремели очереди. Одна, вторая. Третью дал только граф Синицын.
— Убили, убили, — рассмеялась Катя, показывая на единственный поверженный манекен. — Но думаю, Борис Евгеньевич, вы согласитесь, что мало какие доспехи выдержат две очереди в упор из АК?
— Да. — Граф Синицын выглядел очень удивлённым и даже подошёл к манекенам, а потом внимательно рассмотрел кирпичную стену за ними, в которую угодила часть отведённых пуль. — Это великолепно!
— Рады, что вам понравилось! Попрошу возвращаться на места, а у нас дальше снова музыкальная пауза…
За дальнейшим представлением я следил вполглаза, и, пока маги показывали шоу, а разные группы савинцев разыгрывали сценки или пели, я ходил между гостями и общался с ними. С кем-то о быстром урожае пшеницы и прекрасно испечённом из неё хлебе. С кем-то о закупках и той помощи, что мы могли оказать друг другу. С кем-то о нашем деревенском, так как не меньше половины времени я провёл за столами простых Савинцев.
Правда, в один из моментов мне пришлось вернуться на своё место.
