Мы договорились, что до или после экскурсии, смотря когда она состоится, он свозит меня и всех желающих поглядеть на тварей. На Черных Шляп. На поддельных рейнджеров. (И что это мир все время так качается!)
— Слушай, брось, — сказал папа.
— Помолчи и послушай. Скриппи показал мне альбомчик с картинками. Альбомчик как альбомчик, ничего особенного, смертная скука — пока нам не попалась страничка с Черными Шляпами. Дити, ты могла бы мной гордиться…
— Я и так тобой горжусь, — отозвалась я.
— …потому что я не вскрикнул и не упал в обморок. Вообще не проявил никакого особого интереса. Я просто сказал: «Бог ты мой, Скриппи, да это та самая нечисть, из-за которой мы бежали с Земли! Так она, оказывается, у вас тут водится?»
— Это называется, ты не проявил никакого особого интереса?
— Я же не сбежал в ужасе. Я только сказал: «Или вам удалось их истребить?»
Тут он меня не понял, потому что, как выяснилось, они их не убивают: они их используют на разных тяжелых работах.
Скриппи из деликатности этого не показал, но его явно насмешило, что местная рабочая скотинка кому-то может казаться опасной. Он взглянул на часы и сказал: «Пойдемте, я вам покажу. Обычно мы не пускаем местных в город. Но этот парень ухаживает за садом губернатора. И может статься, что его еще не отвели в барак на ночлег». Скриппи повел меня на балкон. Он посмотрел вниз и сказал: «Боюсь, уже поздно. Хотя нет — вон он. Эй, Хули! Сюда, сюда!» Но я и тут не упал в обморок. Хули подбежал — ну и походочка у него, скажу я вам — остановился как вкопанный, отдал честь и доложил: «Рядовой Хули прибыл!»
Скриппи велел ему встать и стоять. «Этот местный, — сказал он, — самый сообразительный в стаде. Он знает почти сотню слов. Умеет составлять простые фразы. Умен, как собака. И на него можно положиться: не ест цветы».
Я говорю: «Они что, травоядные?» «Нет, — говорит, — всеядные. Мы охотимся на диких местных, чтобы обеспечить ручным разнообразные диеты. Ну и, разумеется, когда забивают перестарков, то остальным перепадает вкусненького».
Вот так. На сегодня уроки окончены, дети. Приятных вам снов. Завтра бригадир раздобудет экипаж побольше и повезет нас глядеть на марсианских аборигенов, они же местные, они же Черные Шляпы, они же твари — если только это не помешает экскурсии, на которую ты не хочешь его везти, в каковом случае он найдет другое время для визита к местным, который мы не собираемся наносить. Вот почему, Джейк, я и попросил капитана созвать совещание. Я уже знал, что искусственные изотопы этой культуре неизвестны — не только благодаря сегодняшней поездке: я и сам кое-что порасспросил. Скриппи сносно знает химию доядерного уровня, а во взрывчатке разбирается профессионально. Но атомы для него — мельчайшие частицы материи, а «тяжелая вода» — бессмысленное выражение. Так что я понял, что в лучшем случае нам удастся здесь приодеть Шельму и перезарядить мои энергопакеты — электричество-то у них есть. Но тут вдруг обнаружилось, что мы наткнулись на родину тварей — а я тогда еще не знал, что капитан так торопится в дальние края покупать шмотки. Ну вот я и попросил ее созвать нас в машину. Мне не хотелось откладывать этот разговор ни на минуту, нам ведь предстояло переехать в наши новые комнаты сразу после чая. Если мы отваливаем сразу, до переезда, то избавляемся от неловких объяснений. Как, Джейк, были у меня основания просить о срочном совещании?
— Если бы ты сказал мне…
— Брось! Капитан тебе сказала.
— Но она же не объяснила…
— Джейк, ты безнадежен! Капитаны никому ничего не обязаны объяснять. К тому же она и не могла объяснить, я до сих пор ничего не сообщал ни одному человеку. Капитан положилась на мое суждение.
— Ну, тогда ты мог объяснить. Когда Хильда послала тебя за мной. Я бы сразу же пришел.
— Ты опять не прав — в девятый раз за последние двадцать минут.
— В десятый, Зебадия, — вмешалась я. — Я считала.
Папа бросил на меня взгляд, недвусмысленно говоривший: «И ты, Брут».
— В десятый раз. И не был прав ни разу. Я не мог тебе объяснить.
— Только потому, что кругом были люди?
— В одиннадцатый раз. Меня не посылали за тобой — двенадцатый. Я получил приказ сказать тебе — цитирую: «Мы взлетаем через пять минут». Сказать тебе это и больше ничего, затем повернуться и уйти — немедленно, без разговоров. Приказ я выполнил.
— Ты надеялся, что я не приду и останусь.
— Тринадцатый раз.
Я опять вмешалась:
— Папа, перестань валять дурака! Зебадия задал тебе важный вопрос — а ты ушел от ответа. Капитан тетя, не закрыть ли нам двери? Там снаружи может оказаться кто-нибудь из них — а ружья под замком.
— Безусловно, Дити. Ая Плутишка, запри двери.
— Дити, — сказал папа, — по-моему, я не уходил от ответа. Я считал, что веду вполне разумный разговор.
— Ты, папа, всегда так считаешь. Но ты разумен только в математике. Зебадия спросил тебя, имел ли он основания при данных обстоятельствах просить о совещании. Ты не ответил.
— Если бы Хильда не велела ему…
— Папа! Ответь, пожалуйста, на этот вопрос, или я больше никогда в жизни не буду с тобой разговаривать!
— Дити, Дити! — вмешался мой муж. — Не угрожай.
— Зебадия, я никогда не угрожаю. Папа это знает.
Папа сделал глубокий вдох.
— Зеб, при описанных тобой обстоятельствах ты имел все основания просить капитана о немедленном конфиденциальном совещании.
Я перевела дух:
— Спасибо, папа.
— Я сказал это ради себя, а не ради тебя, Дити. Хильда… Капитан…
— Что, Джейкоб?
— Мне следовало немедленно пойти с тобой, как только ты попросила меня об этом.
— Спасибо Джейкоб. Но я не просила тебя, я приказала тебе. Правда, этот приказ был сформулирован в виде просьбы… Но приказы командира часто формулируются в виде просьбы — это дань вежливости. Ты сам мне рассказывал про этот обычай. Хотя я и так знала. — Тетя Хильда повернулась к Зебадии: — Первый пилот, отправление на Минус-J откладывается до завтра. О времени я сообщу вам позже, после того как посоветуюсь с бригадиром. Я хочу поглядеть на этих тварей, снять их на стереофото и на кинопленку, а если удастся, то и вскрыть один экземпляр. Закупки на Минус-J не отменяются, но задерживаемся мы для того, чтобы побольше узнать о тварях, а также выполнить обещание, данное бригадиру Херд-Джоунзу.
Тетя Хильда на некоторое время замолкла, затем снова заговорила:
— Вниманию всех. Не
