Сражение было в разгаре, ни одна сторона не желала уступать. Войска перемешались, невозможно было понять, кто берет верх. Архан оглянулся в поисках своего сигнальщика и увидел юношу на земле, недалеко от себя, со стрелой, торчащей из глаза. Зарычав, визирь понял, что ему вряд ли еще потребуется рог. Мертвые и так повинуются его воле, и с каждой минутой их становилось все больше.
Внезапно Архан услышал справа свистящий звук, и в небо, как кулак, взвился столб песка и пыли. Он захватил людей и коней и швырнул их вверх, как игрушки. Визирь оскалил свои острые зубы. Это наверняка сделал верховный жрец Ксара, а значит, бен Алказзар где-то тут, рядом. Понукая коня, Архан устремился к медленно оседающему столбу песка. Следом скакали уцелевшие члены его свиты.
И снова он воззвал к силе эликсира в своей крови и помчался сквозь море раздувшихся тел и мелькающих клинков, сметая на своем пути всех — и врагов, и друзей. Каждый, кого Архан убивал, поднимался и вступал в сражение — с лицом, мучительно искаженным в миг смерти. Наконец визирь добрался до группы всадников пустыни, вокруг которых волной вздымались трупы. Архан тотчас же узнал бен Алказзара в черных кожаных доспехах и развевающейся головной повязке. Князь с окровавленным скимитаром сидел верхом на свирепом белом боевом жеребце, запятнанном кровью. Бен Алказзара окружала дюжина соратников. Они резали и рубили надвигавшуюся на них орду молча, с мрачной решимостью. Воины уже поняли, что обезглавленный труп больше не встанет, и махали мечами, как палачи, снося головы одному мертвецу за другим. Архан с изумлением заметил, что два обезглавленных трупа возле князя принадлежал бессмертным — их отличала белая, как алебастр, кожа.
Рядом с бен Алказзаром находился человек в коричневой одежде верхом на запыленном жеребце. Вместо меча он размахивал изогнутым деревянным посохом. Визирь увидел, как этот человек ткнул своим посохом в группу всадников и воззвал к Ксару. Тотчас же песок под ногами коней взорвался с ревом, напоминающим штормовой ветер, и взметнул изломанные тела на тридцать футов в воздух.
Ругаясь, Архан осмотрелся в поисках метательного оружия, заметил труп коня с торчавшим из него дротиком и поскакал туда. Несмотря на сверхчеловеческую силу визиря, зазубренный наконечник было не так-то легко выдернуть, но в конце концов окровавленное оружие оказалось в руках Архана.
В нескольких десятках шагов справа от него снова взорвался песок, разметав половину свиты визиря. С диким воплем Архан повернулся в седле, изо всех сил метнув дротик в иерофанта.
Жрец в последнюю секунду заметил летевшее в него оружие и поднял посох в отчаянной попытке блокировать бросок Архана. Если бы дротик метнула рука человека, у жреца это могло бы получиться. Но ему не повезло — он двигался недостаточно быстро, и бронзовый наконечник дротика вонзился ему в грудь.
Шахид бен Алаказзар увидел, как упал его жрец. Подняв голову, он встретился взглядом с Арханом, стоявшим в каких-то десяти ярдах от него. Визирь посмотрел в темные глаза князя, улыбнулся и произнес Призывающее Заклинание. Мгновением позже конь князя в ужасе взвился на дыбы. Бен Алказзар пошатнулся, когда восставший жрец попытался сдернуть его с седла. Они какое-то время боролись, потом, испустив дикий вопль, бен Алказзар отвел назад меч и рассек череп старшего брата.
Тело жреца безвольно опустилось на землю. Князь безумным взглядом окинул поле боя, но увидел только море тянувшихся к нему окровавленных рук и вялые, безжизненные лица. Некоторые из тех, кто жадно пытался его схватить, когда-то были его друзьями или родственниками. Бен Алказзар повернулся к Архану и прокричал:
— Довольно! Прекрати этот кошмар, и я сдамся!
Князь сорвал с головы шарф, открыв искаженное страданием красивое лицо.
Архан поднял руку. Хватило единственной мысли, чтобы мертвые воины отступили на шаг и замерли. Лязг оружия стих. Визирь подъехал к князю. Архан улыбался.
— Что ты готов отдать, чтобы твои люди остались в живых? — спросил он.
— Бери все, что захочешь, — сдавленным голосом ответил бен Алказзар. По его загорелым щекам струились слезы. — В Бхагаре достаточно золота, чтобы сделать тебя царем, Архан Черный. Я заплачу любую цену, какую ты назовешь.
Темные глаза Архана заблестели.
— Договорились, — произнес он, и судьба Бхагара была решена.
Цари прибыли в Кхемри почти одновременно, ранним вечером пятого дня после возвращения Нагаша. Цари-близнецы Нумаса, Сехеб и Нунеб, добирались через плодородные прибрежные земли к северу от Реки Жизни. С ними ехала верховая свита, состоявшая из ушебти, визирей, писцов и рабов. Они пересекли великую реку на пароме и оказались в пустом городском порту как раз тогда, когда царские баркасы Зандри причаливали. Визири двух царских свит приглядывались друг к другу с дипломатической сдержанностью, а потом шипящими голосами стали отдавать приказы рабам, веля как можно скорее выгружаться.
В течение нескольких минут площадь заполнилась лошадьми, колесницами, паланкинами и десятками рабов — процессии стремились опередить одна другую. Главный визирь Зандри предпринял хитрый тактический ход, приказав оставить царский гардероб на баркасе, и тем самым сэкономил почти полчаса. Главный визирь повелителей коней заметил коварный маневр и, не желая отставать, отправил через реку сообщение и приказал переправить через нее только колесницы царей-близнецов, распорядившись, чтобы остальная свита шла во дворец пешком. В руки паромщикам совали золотые монеты, дабы те удвоили свои усилия, а барочников оторвали от дел и заставили разгружать царское хозяйство. Рабы спотыкались, падали в реку, но никто не терял и минуты, чтобы им помочь.
В конце концов, несмотря на героические усилия и жертвы с обеих сторон, цари оказались в порту практически одновременно. Визирям, чья схватка свелась к ничьей, пришлось любезно поклониться друг другу через площадь. И только тогда чиновники заметили, как встревожены царские телохранители, и поняли, насколько безмолвным и мрачным сделался Живой Город. Они окинули взглядом опустевшие верфи, освещенные лишь серебристым сиянием Неру, и вспомнили слухи, что ходили о нестареющем царе Кхемри.
Едва царские персоны ступили в порт, с южной стороны площади появилась бледная одинокая фигура. Раамкет подошел к трем царям. Плащ из содранной целиком человеческой кожи укутывал его плечи, как призрачные крылья.
— Живой бог Нагаш приветствует вас, — произнес он, низко кланяясь. — Для меня великая честь сопроводить вас к нему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
