общественности или нет.
- То есть ты хочешь, чтобы торицы сюда летали сами и радостно дохли? – съязвил кто-то из бойцов. – Хороший план.
- Нет! – отчеканил Марин. – Никто не полетит сюда, пока Вайон не придет в себя и не расскажет, что с ним случилось. Ни торийцы, ни федералы. Только он, как командир экспедиции, может дать отчет о том, как поступать с находкой. Это всем понятно?
План был коварный, и Марин сам понимал, насколько херовый. Но пока отсутствие Вайона и возложение ответственности на него давало отсрочку. Такой план понимали и принимали пока все. Экипаж соглашался. Вайону верили и доверяли. Что Марин не мог сказать про себя. Плохой он командир, если за расшатанными эмоциями экипаж забыл, что уже много лет он болтается с ними в одной консерве и давно уже не служит долгу вырастившего его управления Службы Безопасности. Как быстро они это забыли… И как быстро он сам начинает в них разочаровываться и отдаляться.
- Марин, - позвал его Инс, вновь поднимая манипулятор, а потом вдруг осекся и вновь ее опустил.
- Да?
- Нет, ничего. Ошибся, - отмахнулся полиморф и вновь ушел в себя, но глава безопасности не поверил в случайную ошибку. Скорее ксенобиолог что-то хотел сказать, но опомнился, что говорил на общий эфир.
- Итак, - Марин решил подвести общую черту под разговором. – До отлета от планеты почти сутки. Джаспер и Крима – жду итога вашей работы. Пирт и Найк – отправляемся сразу же в сторону Тории по мере готовности корабля. Ханк, Каро и Нимер – никаких более исследований и расчетов. Всю энергию перенаправить на репликатор и навигационное ядро. Кирена доставить ко мне. Остальные – отдыхать и не мешаться под ногами. Всем ясно?
Народ смиренно закивал, сыпля в эфир ворчливое согласие.
- Надеюсь, улетим.
- Надеюсь, нас встретят дома не руины.
- Неужели домой!
- Пока жди и не искри лишний раз.
- Хочу быстрей увидеть родные звезды.
- Может мне специально отключиться? Кирену вон кайфово. А то я ж маюсь…
И в том же духе.
Марин приказал всем покинуть грузовой отсек и направился пока к своей каюте, пристально следя за действиями Инса. Но ксенобиолог не проявлял желания приватного общения и поспешил уйти к себе. Безопасник на это отреагировал терпеливым равнодушием и не подавал лишнего вида о своем сомнении.
Экипаж принялся лениво дожидаться окончания починки. С годами они научились ждать, копаясь каждый в своей каюте и перебирая в памяти по кругу то, что хоть как-то вызывало у них яркие эмоции. Но сейчас, за оставшиеся сутки перед отлетом домой старые фильмы, уже не впечатляли и не вызывали желания их пересматривать. Сохраненные книги каждый выучил уже наизусть и обмениваться ими не было смысла. На творчество не было вдохновения. А заниматься починкой и отъедать у корабля энергию Марин тоже запретил.
Некоторые лениво вели переговоры в общем канале, не радуясь, что их треп становится теперь достоянием общественности. Хотя у кого-то это вызывало истеричный азарт. Только Джаспер иногда рычал бешенством на остальных, когда из болтовня мешала работать ему с Кримой, но тогда технические подробности все слушали с активным участием и молчаливым любопытством. Как аналог своим аудиокнигам. А кто-то и вовсе посетовал, что надо было отрубить личку еще раньше. Тогда бы все выучили, как правильно ремонтировать корабль.
Инс вошел в каюту Марина без предупреждения, осторожно отодвинув дверь в пазы. Приложив палец к пластине аудиомодулятора, полиморф втек в каюту к безопаснику и закрыл за собой дверь. Марин удивленно уставился на него, но промолчал, помня, что сам же создал единый канал связи. Значит, нашлось нечто, что не должно достигнуть чужих антенн. Инс начал копаться в наручном кейсе, а безопасник терпеливо ждал. Наконец, перед Марином на стол легли пластиковые отпечатанные фото. Одно он узнал сразу – это был кадр с торийского корабля, показывающий руины города и мелкие остатки декора и специфической каменной кладки.
А вот вторая распечатка хоть и не являлась фотографией, и была чьим-то рисунком, все равно казалась свежей и резко контрастировала с первым фото по цвету. Ясный день, буйная зелень, аллея с куском стены и похожей кладкой. А так же схожие замысловатые узоры и отголоски похожих мотивов строений. Когда Марин развел руками, молча спрашивая Инса, в чем суть сравнений, ксенобиолог ткнул пальцем в подписи в углу, одна из которых гласила: «Лазурный Берег. Тория. Воспоминания». А ниже приписка авторства: Найк. Их навигатор.
Откуда Инс раздобыл личные работы Найка, можно было только гадать. Сейчас без прямого вопроса вслух это было не узнать. Возможно, навигатор когда-то поделился, или Инс сейчас к нему заходил. Но некое сходство Марин заметил и своим простым взглядом. Очень неявное, смутное, как если бы ему показали два квартала одного города на планете. Или одинаковые культурные мотивы единого народа, жившие в разных городах. Или разных планетах.
Марин благодарно приложил руку к нагрудной пластине и кивнул Инсу, возвращая ему обе пластинки. Тот мигом сунул их в утилизаторв каюте и развел манипуляторами, говоря о том, что сам не знает точного ответа на то, что они нашли. После чего указал на дверь и спросил разрешения идти. Безопасник кивнул ему и отпустил, оставшись думать.
Как только дверь за Инсом закрылась, Марин по привычке положил полиарконовую голову на руки, словно этот жест мог помочь ему отдохнуть. Выходило, что дальний космос и неполадки на корабле затянули их в пространственную дыру, в центре которой находится одинокая мертвая планета, как-то связанная с торийцами. Общий итог Марину не нравился. Не важно, чем являлась эта планета раньше. Первым поселением, неудачной колонией, отголоском прошлого… На ней произошло нечто страшное.
