Кентукки из-за дела Дождливого маньяка. Не потому, что при его задержании схватил пулю. Я наплевал на повышение и лавры славы потому, что в процессе расследования подельник этого подонка едва не убил одну из четырёх дочерей моего напарника. Она осталась в живых, но психологически сильно травмировалась. Я не хотел подобного для своей семьи и потому уехал как можно дальше от них.
– Мне в этом плане легче – у меня нет семьи.
– У тебя есть семья, Пейтон, и тебе лучше уже начать понимать это. Я твоя семья. Наши дети, сейчас находящиеся в тебе – твоя семья. И те люди, за которых ты готова отдать свою жизнь, а ими, я уверен в этом, является каждый из известных нам Холтов, тоже теперь твоя семья. Пусть ты всё ещё хочешь отвергать это, но ты знаешь это. Потому что ты это чувствуешь. Если бы не чувствовала, ты бы не встала между своей сестрой и пулей.
– Арнольд…
– Дай мне договорить. Я приехал в этот город сбегая от своих страхов, но здесь я обрёл ещё больший страх. Его вселила в меня ты. Ты стала не просто моей семьёй – ты стала всем моим миром. Если бы я потерял тебя сегодня – я потерял бы целый мир. Меня бы попросту выбросило в атмосферу и уже спустя несколько секунд я бы задохнулся от холода, низкого давления и полного отсутствия кислорода.
– Вот поэтому я изначально боялась с тобой связываться.
– Почему?
– Потому что видела тебя проблемным.
– Проблемным?
– Кажется, ещё до того, как я приняла решение связаться с тобой, я поняла, что не смогу… – я зажмурилась и тяжело вздохнула. – Не смогу тебя не любить. Не смогу позволить себе быть рядом с тобой впустую, как прежде позволяла себе с другими мужчинами. Я понимала, что влюблюсь в тебя по уши.
– Как я в тебя с первого взгляда, – едва уловимо улыбнулся мой блондин, и я, почувствовав лучик надежды на оттепель, сразу же возжелала растопить весь лёд до конца.
– Как я в тебя с первого секса, – через боль ухмыльнулась я. – Погоди, что это за история про любовь с первого взгляда? Ты говорил про любовь с первого рукопожатия, но ничего про первый взгляд не рассказывал…
– Зря не рассказывал. А если бы ты умерла так и не узнав? – моя улыбка мгновенно растаяла, и мы снова начали сверлить друг друга испуганно-грустными взглядами. – Я влюбился в тебя как только увидел. Как в местную природу. Это правда. И решил, что останусь здесь до тех пор, пока однажды ты не станешь моей.
Я была потрясена каждым его словом и каждой интонацией. Обо мне ещё никто никогда так не переживал, как переживал этот мужчина. Меня ещё никто никогда так сильно не любил…
– Я принял решение, Пейтон. Ты моя невеста, а я твой будущий муж. После случившегося ты не можешь мне отказать.
Услышав это, я немного напряглась.
– Слушаю тебя, мой будущий муж, – попыталась улыбнуться я, но у меня это плохо получилось.
– Выйдя из больницы ты не выйдешь на работу – ты уйдёшь в больничный отпуск, а с него прямиком пошагаешь в декретный отпуск на неопределённый срок. Так ты и от прессы оградишься, и в принципе от лишнего стресса, способного навредить тебе или нашим детям.
– У-у-ух… – на сей раз улыбка удалась у меня хорошо. – Я уже боялась, что ты совместные роды потребуешь, а ты всего лишь решил поставить крест на моей карьере полицейского.
– Совместные роды не обсуждаются – я не позволю тебе лишить меня возможности переживать в первом ряду момент моего становления отцом.
Я не ожидала такого ответа, а потому замерла на краю удивления. Неужели он это серьёзно?..
– А твою карьеру полицейского мы ещё обсудим через года три: я поддержу любое твоё решение на этот счёт. В конце концов, ты не просто достигла своей цели, но превзошла план-максимум: ты словила Больничного Стрелка, раскрыла преступления Ламберта и даже нашла свою семью. Может быть, став матерью двоих детей одновременно ты наконец успокоишься и сама будешь не прочь остаться в роли любящей жены, и матери, и завязать со своим полицейским прошлым.
– Арно-о-о-ольд…
– Обсудим это после рождения детей, хорошо? Если ты захочешь вернуться в полицию, обещаю, я тебя поддержу. Тем более к моменту выхода тебя из декретного отпуска я, может быть, займу кресло Рота, грезящего о пенсии. Ещё есть вариант, в котором мы оба уйдём из полиции, займёмся каким-нибудь общим, безопасным делом, например, откроем прокат досок для сёрфинга или придумаем какой-нибудь ещё более бредовый вариант. И потом, в первое время после рождения детей я буду находиться максимально близко к тебе: возьму положенный мне отпуск, потом ещё пару отпусков за свой счёт и декретные дни…
– Ты всё продумываешь на десять шагов вперёд, да? – перебив будущего отца моих детей, ухмыльнулась я. – Погоди. Ты сказал, что я задержала Больничного Стрелка. Скажи мне: что с Маккормаком?
– Он жив и задержан. Ты прострелила его удерживающую оружие руку, благодаря чему предотвратила серию выстрелов, которую он, судя по его настроению, планировал совершить. Выпущенная тобой пуля прошла от запястья до локтя, а с учётом того, что я прострелил ему плечо, правой рукой он, похоже, больше не сможет пользоваться в полной мере. А ещё какая-то любительская видеозапись твоего героизма от его начала до самого конца попала в сеть и за прошедший час набрала полтора миллиона просмотров.
– Полтора миллиона?! Это ведь даже больше, чем населения в штате Мэн!
– Поздравляю: теперь от нас пресса не отстанет дольше, чем мы могли бы надеяться.
– Прости меня, Арнольд. Пожалуйста. Я понимаю, что прошу у тебя практически невозможного, потому как я бы тебя не простила, подставься ты под пулю хоть ради собственных родителей, а ведь ты даже не беремен…
– Эй-эй-эй, притормози! – вскочив на ноги, он хотел коснуться меня, но вдруг резко отстранил руку. – Я тебя люблю! Ты жива – и это лучшее, что есть в моей жизни! Даже не вздумай переживать, поняла? Переживания могут плохо влиять на детей.
Я попыталась взять его за руку, но он увернулся. Его ярко выраженное нежелание коснуться моей руки меня мгновенно расстроило, что я не смогла скрыть:
– Почему ты отстраняешься от меня? – в моём голосе прозвучала нервная дрожь. – Ты не хочешь меня коснуться?
– Больше всего на свете я не хочу выпускать тебя из своих рук, Пэйт. Почему ты этого никак не поймёшь?
– Тогда в чём проблема?
– Твоя рука. Я
