— Серёга, хотя я ещё и не сертифицированный король, повелеваю быть тебе отныне главным королевским виноделом Нуменора и хранить секрет своего вина в строжайшей тайне. Надо же и Нуменору чем-то выделиться. И вот ещё что, князь, надо бы тебе подготовиться к очередному ежегодному пиру богов в храме сердца Земли и приготовить несколько бочек этого вина. Тарой, достойной богов, я тебя обеспечу. У меня есть друг в Гусь-Хрустальном, он работает главным художником на комбинате, вот ему-то я и закажу для твоего вина хрустальные кувшины с серебряными крышками. Сделаешь?
— Не проблема, король Воэн. — Ответил Ермолаев — У меня для как раз для такого случая в винном погребе припрятано восемь бочек такого вина пятилетней выдержки. На меня в тот год все белки моего кордона почти две недели работали, я им за это шесть тонн фундука купил, чтобы отблагодарить за труды.
Директор заповедника рассмеялся и воскликнул:
— То-то я всё удивлялся, с чего это к тебе почитай половина белок с других кордоном эмигрировала, беличий князь! Хорошо, ребята, познакомились с друзьями, получили новые знания, а теперь пора и честь знать. Москвичи, конечно, за Зелёным Долом все эти дни приглядывали, но нам нужно возвращаться домой.
Поздним вечером Валарестон вошел через портал прохода в палату, в которой тихо угасал его друг Гарун Тазиев, и коснулся его руки. Тот немедленно открыл глаза, блестящие слишком живо и озорно для умирающего человека, и шепотом спросил:
— Пора?
Юный король молча кивнул головой, подал знак рукой и Сэнди с Масашико внесли точную копию старого татарина, только впавшую в кому. Искусно созданную биологическую копию аккуратно положили на больничную кровать, подсоединили к приборам и знаменитый вулканолог осторожно поднялся на ноги и не глядя на тело, которое должно было через несколько часов перестать дышать, вошел в портал прохода, чтобы через сарнасельм пройти в подземный храм Сердца Земли. Не смотря на то, что снаружи царила ночь и на дне ущелья находилось не множество людей, а всего три человека и один эльдар, оно всё было залито тёплым, золотистым светом и Валера радостно воскликнул:
— Гарун, смотри! Видишь, как здесь светло, это сама Земля приветствует тебя. Ты не зря столько лет провёл на вулканах.
Старый учёный, который за последние две недели, что он провёл в госпитале, уже несколько раз беседовал с этим странным юношей, окончательно убедился в том, что все его слова были правдой. В первую очередь его убеждал в этом огромный портик входа в храм сердца Земли, закрытым светящимся золотистым занавесом и это подземелье с невообразимо высоким каменным сводом. Его высота и в самом деле была больше пяти километров. Он задрал голову вверх и прошептал:
— Поразительно, Валар. Это самое удивительное зрелище, которое я когда либо видел.
Валера с улыбкой откликнулся:
— То ли ещё будет, Гарун. — Посмотрев на Сэнди и Масашико, он распорядился — Приведите сюда всех помощников Валахронарэона и пусть они принесут с собой его нарэворонвэ-сайринахамп, в котором он сможет ходить по лаве и даже спускаться в жерло вулкана. Когда же они облачат Валахронарэона в него, пусть войдут все остальные и тогда вы увидите сами, что я был прав.
Сэнди и Масашико поклонились и молча пошли к сарнасельму, а Гарун Тазиев с улыбкой спросил:
— Валар, у тебя были какие-то трудности? Похоже, что твои друзья не разделяли твоего оптимизма на мой счёт.
Валарестон громко рассмеялся и воскликнул:
— Гарун, ты что, смеёшься? Сэнди когда-то сам притащил меня на Этну, где ты находился в экспедиции, да, что там притащил, он погнал меня туда пинками, чтобы познакомить с тобой, ведь я вулканов до смерти боялся. Просто я всем сказал, что сегодня произойдёт нечто весьма удивительное, а кое-кто из моих друзей в это не поверил.
Худой, жилистый старик с озорными карими глазами, улыбнулся и поинтересовался:
— И что же должно произойти, Валар?
— Ну, мне кажется, Гарун, что к тебе и без нашей магии вернётся молодость и ты преобразишься. — Ответил Валера — Сейчас сюда войдут твои новые помощники и ты сам всё увидишь. Понимаешь, в этом месте находится источник магической силы, который питает чуть ли не всю Вселенную, а потому здесь, порой, случаются самые настоящие чудеса и поэтому я приказал всем магам даже не соваться к тебе, чтобы вернуть молодость или сделать тебя верзилой. Поверь, если чему-то и суждено случиться, то всё произойдёт само собой, естественным образом и без какого-либо вмешательства магов.
Гарун Тазиев положил руку своему юному другу на плечо, пристально посмотрел ему в глаза и требовательно спросил:
— Ладно, парень, с этим мне всё более или менее ясно, но может быть ты скажешь мне, кто они, мои будущие помощники? Я уже две недели слышу от тебя, что у меня будут какие-то чудесные помощники, но ты так не разу не сказал мне, что это за люди, откуда они, где учились. Пойми, мне хотелось бы сначала услышать о них хотя бы несколько слов, а уже потом знакомиться.
Валарестон усмехнулся и ответил:
— Сейчас ты их увидишь, Гарун. Пока что я скажу тебе лишь одно, они не люди, а хиносарды, но все они отличные парни и пойдут вслед за тобой в любой вулкан и даже дойдут до центра Земли.
Гарун Тазиев, который несколькими минутами назад счёл обещание Валарестона, что он сможет ходить по раскалённой лаве всего лишь гиперболой, теперь понял, что, похоже, это было не так и его действительно ждёт именно это, сказал с укоризной, чтобы заставить тем самым парня проболтаться:
— Валар, ты не новичок на вулканах и знаешь не хуже меня, что это невозможно. Мальчик мой, ни одно живое существо не может опуститься в вулкан и никакие теплозащитные костюмы ему не помогут. Признайся, что это была всего лишь фигура речи.
— Гарун, этого не сможет сделать человек, но сможешь сделать ты, когда станешь магом огня и Валахронарэоном, повелителем подземного огня. — Спокойно ответил Валера — Неужели находясь в нескольких сотнях метров от источника Силы Земли не ощущаешь всей его мощи и божественной сущности?
Старик, который действительно всем тело ощущал, как что-то наполняет его изнутри силой и энергией, поёжился, потёр ладонью о ладонь и ответил, кивая головой:
— Да, это место не совсем обычное, парень. Но…
Договорить он не успел. Через все сарнасельмы на подземную площадь стали выходить из каменных обелисков высокие, широкоплечие красивые парни с загорелыми, мужественными лицами, отдалённо похожими на весьма характерное и запоминающееся лицо Гаруна Тазиева. По-восточному выразительное, оно было весьма переменчивым и ему показалось, что в лицах этих высоченных парней отразился он сам во всём многообразии эмоций начиная от суровой сосредоточенности, когда он подходил к самому краю лавового потока, до озорной насмешливости в лагере. Все эти парни были одеты в одинаковые мундиры тёмно-багрового цвета со сверкающей золотисто-алой отделкой и тёмно-коричневые береты, совсем такие по форме, как его собственный. Выходя из камня, они молча отдавали ему честь и вставали ровными рядами посреди площади справа и слева от широкой, мощёной золотистым камнем дороги, ведущей к портику. Последними из камня вышли трое парней и направились к нему. Тот парень, который шагал посередине, нёс в руках большой ларец, искусно вырезанный из вино-красного агата, через полупрозрачные стенки которого было видно, что в нём находится что-то светящееся. Опустившись перед Гаруном Тазиевым на одно колено, он протянул к нему ларец и сказал торжественным, громким и очень приятным баритоном:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
