Договорить он не успел. Через все сарнасельмы на подземную площадь стали выходить из каменных обелисков высокие, широкоплечие красивые парни с загорелыми, мужественными лицами, отдалённо похожими на весьма характерное и запоминающееся лицо Гаруна Тазиева. По-восточному выразительное, оно было весьма переменчивым и ему показалось, что в лицах этих высоченных парней отразился он сам во всём многообразии эмоций начиная от суровой сосредоточенности, когда он подходил к самому краю лавового потока, до озорной насмешливости в лагере. Все эти парни были одеты в одинаковые мундиры тёмно-багрового цвета со сверкающей золотисто-алой отделкой и тёмно-коричневые береты, совсем такие по форме, как его собственный. Выходя из камня, они молча отдавали ему честь и вставали ровными рядами посреди площади справа и слева от широкой, мощёной золотистым камнем дороги, ведущей к портику. Последними из камня вышли трое парней и направились к нему. Тот парень, который шагал посередине, нёс в руках большой ларец, искусно вырезанный из вино-красного агата, через полупрозрачные стенки которого было видно, что в нём находится что-то светящееся. Опустившись перед Гаруном Тазиевым на одно колено, он протянул к нему ларец и сказал торжественным, громким и очень приятным баритоном:
— Великий Валахронарэонон, повелитель нарэйондо, мы принесли тебе твой нарэворонвэ-сайринахамп.
Парень, шагавший справа, открыл ларец и достал из него аккуратно сложенный мундир с большими эполетами, который был пошит из странной сверкающей, пламенеющей алой ткани, поверх которого лежал багровеющий берет с круглой золотой кокардой с символическим рубиновым треугольным вулканом на небесно-голубом фоне, взятым золотое кольцо. Помимо мундира в ларце были элегантные ботинки красной кожи, такие же перчатки, желтая рубашка, пара тёплого белья и пара нательного белья, в которое ему помог облачиться второй парень. Когда же его подпоясали золотым поясом, который очень шел к этому мундиру, похожему на мундиры адмиралов русского флота дореволюционной поры, Валера протянул старому вулканологу небольшой кинжал в золотых ножнах и сказал:
— Валахронарэонон, мы испытывали этот рейнджерский сикил вместе с твоим нарэворонвэ-сайринахампом в кипящей стали и с ними ничего не случилось. Думаю, что они смогут выдержать любой жар, но я надеюсь не на них, а на нечто иное.
Гарун кивнул головой и, прочитав имя на мундире того парня, который принёс ларец с мундиром, спросил:
— Франсуа, кто такие нарэйондо и почему я должен повелевать ими? Понимаешь ли, друг мой, я человек весьма демократических взглядов и действительно не хочу никем повелевать.
Парень щёлкнул каблуками, чётко кивнул головой и ответил:
— Сэр, нарэйондо это все те, кого вы здесь видите, и ещё три с лишним миллиарда отважных каменных парней, которые ждут вас в Серебряном Ожерелье. Ну, а называть мы вас будем так, как вы того пожелаете. Раньше мы были детьми камня, а теперь мы дети огня.
Валера, поняв, что этот разговор может затянуться, сказал:
— Гарун, я специально не стал тебе рассказывать всего, чтобы твоим парням было о чём поговорить с тобой. Давай мы сначала сделаем то, ради чего они здесь собрались всей своей толпой, а потом ты разберёшься с новыми знаниями и мы будем вместе думать, что нам всем делать дальше, а работа, поверь, предстоит очень большая.
Гарун Тазиев хотел было задать ещё пару вопросов, но Валера широко улыбнулся и он не стал этого делать. Некоторое чувство тревоги, которое он испытывал оказавшись в этом месте, давно уже его покинуло и старый вулканолог понимал, что теперь для него начинается новая жизнь и что она действительно будет долгой и очень интересной, как это и было ему обещано. Через пару минут через большие каменные обелиски в подземелье вошло множество нарядно одетых людей различных национальностей и рас, к нему подошла какая-то просто совершенно фантастическая красавица с остренькими ушками, как у сказочного эльфа, и, взяв под руку, подвела к золотому занавесу и вот тут-то произошло то, о чём всем говорил Валарестон.
Занавес не дал Гаруну Тазиеву войти в храм Сердца Земли просто так, он, вдруг, окутал его плотным коконом на целых пять минут и когда выпустил его, то все увидели перед собой молодого стройного мужчину с роскошной улыбкой. То же самое произошло и возле голубого занавеса, который сделал в общем-то не очень высокого парня двухметровым, широкоплечим, улыбающимся красавцем с голубыми глазами, но по-прежнему смуглым лицом. Когда же Гарун Тазиев вошел в круглый зал, то столб золотого света притянул его к себе, словно магнитом, и он взлетел к самому своду широко распахнув руки, после чего столб света притянул к себе всех нарэйондо и они так же, как и их предводитель по очереди взмыли вверх. Ничего подобного раньше не происходило. Столб света даже близко не подпускал их к себе. После этого в круглом зале вместе с Валахронарэоном и его нарэйондо остались только король Валарестон, Сэнди и Варнон. Эта четвёрка села в позе лотоса вокруг столба света, а нарэйондо сели чуть поодаль и началось ещё одно таинство — передачи магических знаний. Оно тоже было необычным, так как их накрыло золотым, сияющим облаком.
Через несколько часов всё закончилось и юный король вместе со своими учителями покинул храм Сердца Земли оставив в нём неподвижных Гаруна Тазиева и его новую команду исследователей вулканов. Встретиться с молодым Валахронарэононом он смог только через две с лишним недели. Едва очнувшись и слегка разобравшись с тем, что он обрёл, Гарун моментально отправился к ближайшему вулкану. Тот хотя и не извергался, но и не спал, — это был вулкан Шивелуч, в который он и залез вместе с дюжиной нарэйондо. По поводу того, что можно делать внутри вулкана полторы недели подряд, высказывалось множество предположений. Талионон даже сказал, что Гарун растит в нём огненный лайкваринд, но над ним только посмеялись и не более того. Наконец-то Валахронарэонон соизволил появиться в московской квартире Королёвых вместе с Франсуа и Валарестон смог задать ему свой первый вопрос:
— Ну, что, скажешь, Гарун, относительно того, чтобы сварить между собой все Небесные Ожерелья?
Тот улыбнулся и спросил:
— И кого же осенила эта гениальная идея?
Андрей, сидевший за столом, растерянно улыбнулся и встревоженным голосом поинтересовался:
— Я что, облажался?
Гарун весело рассмеялся и на прекрасном русском языке, знание которого пришло к нему вместе с познаниями в магии, воскликнул:
— Нет, наоборот! Это действительно просто блестящая, действительно гениальная идея, вот только воплотить в жизнь её будет очень сложно, друзья мои. Как мы ни старались, но за пять дней смогли спуститься только на семь километров вглубь Земли, так что нам нужно теперь придумать, как сделать наше движение в лаве и особенно в камне, более быстрым. Эти ваши Небесные Ожерелья нечто невероятно громадное и, увы, довольно хрупкое, а потому моим нарэйондо нужно будет равномерно рассредоточиться в их недрах, а они, слава Анарону, обладают достаточной толщиной, чтобы начать нагревать их одновременно. Только после того, как внутри Небесных Ожерелий будут созданы магматические пояса, проходящие через Каменные Плетения, мы сможем начать выдавливать магму вокруг Эльдамира и Эмбер-Лимбреа-Лиэне. Полагаю, что это нам нужно будет сделать как можно быстрее, а для этого нам как раз и нужно изобрести какой-то сверхскоростной бур. Увы, но ни о чём подобном я никогда не слышал, хотя осведомлён в этом вопросе достаточно хорошо. На Земле ничего такого пока что не делают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
