– А какой там камень? Туф?
– Ха, туф! Скажешь тоже. Известняк, конечно. Но хороший, крепкий.
Известняк, ага… и каменоломня – заброшенная…
Дождавшись, когда франт отошел в сторону, Максим поманил к себе водоноса:
– А покажи-ка мне каменоломню, парень!
– Идем, господин. Здесь не так уж и далеко.
В городе не чувствовалось осады. На улицах – такое впечатление, что безо всякого дела, – слонялось множество людей, нахваливая свой товар, громко кричали зазывалы-торговцы, ну разве что не было торговцев пивом и не пекли булочек – прекрасных хрустящих хлебцев: зерно все-таки приходилось экономить. Ах какой чудесный запах шел когда-то в Уасете из многочисленных пекарен! Такой вкусный, хрустящий, что, кажется, его вполне можно было есть вместо самих булок. Во дворцовой пекарне тоже пекли такие… дети их очень любили… дети… Господи, скорее бы их увидеть, прижать к себе, подбросить вверх на руках – ах как смеются!!!
Ощутив вдруг щемяще-сладостное чувство, Максим потряс головой – не нужно было сейчас об этом думать, совсем не нужно. Некогда расслабляться! Потом…
– Долго еще?
– Скоро уже, господин. – Разносчик обернулся. – Вот сейчас, на площади у старых амбаров, свернем… Ты, видно, нездешний, господин?
– Я наемник.
– А! Ясно. Ну, вот уже и площадь, господин.
Максим и сам не знал, что его задержало на этой маленькой площади. Может быть, каштаны, или кусты акации, или уютные домики вокруг, или любовно высаженные между деревьями и кустами цветы, ярко-желтые, небесно-голубые, малиновые… Славная площадь. Красота какая… деревья, цветы… И музыка! Бубен и флейта.
Необычно нежная и вместе с тем ритмичная, мелодия доносилась из-за деревьев, с той стороны площади. Похоже, там толпился народ. А музыка напоминала французский шансон… еще бы аккордеон добавить – и сходство почти полное. И каштаны. Жаль, еще не созрели.
А что же там народ собрался? Какой-нибудь митинг? Ага, как же – митинг! Долой царя Апопи! Вся власть советам! И этим, как их… комиссарам.
– Подожди-ка, – Макс неожиданно для себя задержал проводника-водоноса.
– Ага, – ничуть не удивился тот. – Господин хочет взглянуть на акробаток?
– На акробаток?
– Есть тут две девушки, каждый день дают представление – многие приходят смотреть. Очень красиво!
– Что красиво – представление или девушки?
– И то и другое, мой господин. Ну что, подойдем взглянем?
Фараон махнул рукой:
– Пошли.
Музыканты – старик с бубном и юноша-флейтист – заиграли живее, собравшийся вокруг народ зашумел, захлопал в ладоши и вдруг затих. На небольшую утоптанную площадку из-за кустов выкатились – вот именно выкатились, кувыркаясь через головы, – две девчонки, две платиновые блондинки. Гибкие тела их не были столь смуглы, как у местных. Скорее всего, шарданки.
Изгибаясь, словно морская волна, акробатки прошлись в танце, а затем, под усилившийся рокот бубна, одна ловко вскочила на плечи подруге, выпрямилась, воздев руки к небу… и вот уже встала на одной ноге, широко расставила руки, словно летящая куда-то в неизведанную даль птица.
Народ восхищенно загудел, послышались одобрительные крики. А девушка, словно в невесомости, спрыгнула наземь и поклонилась. Затем подружки переглянулись и прошлись колесом, казалось едва касаясь земли кончиками пальцев.
Красивые девушки… очень красивые. К тому же – блондинки, не очень-то обычное дело для Хат-Уарита, как и для всей Черной земли. Однако сейчас некогда на них любоваться, не время.
Вспомнив о делах, Максим ткнул юного водоноса кулаком в бок:
– Ну, что засмотрелся? Идем!
Когда фараон вернулся домой, в свою хижину, там уже поджидал его верный Бата. И сразу приступил к докладу о Сетиур-ка-птахе. Почти целый день мальчишка ошивался возле ворот его дома и кое-что узнал, точнее сказать – увидел. Увидел, как слуги привели в дом двух девчонок, по виду – рабынь или служанок… или даже проституток, ну, явно не дам из общества. Девчонки испуганно жались друг к другу, оглядывались и вообще, как заметил Бата, не выглядели сытыми.
Девчонки… Две… Интересная, однако, новость, особенно в свете того, что уже было известно о купце и его мальчиках.
– Хм… И зачем только ему эти девушки? – задумчиво протянул Максим.
– Не знаю, господин. – Бата покачал головою и, повернувшись, поправил висящую в дверном проеме циновку. – Может, они прибираться в его доме будут?
– Что, там некому прибраться?
– Или варить пиво?
– Еще скажи – плясать и услаждать слух! – Фараон рассмеялся и тут же спросил: – Красивые хоть девчонки-то?
– Очень красивые, господин! – без раздумий отозвался Бата. – Нездешние, не смуглянки. Светловолосые… верно, они из моего народа.
– Шарданки?! – удивился Макс. – Однако везет мне на них. Значит, говоришь, светленькие?
– Светленькие, мой господин.
– Угу. – Правитель Черной земли ненадолго задумался, после чего послал Бату за десятником Манкасеем. Пора было уже тому отрабатывать подаренную ему жизнь!
В ожидании вечера Максим навестил Пиатохи, поведав тому о заброшенной каменоломне, в которой, как выяснилось, полно еще было известняка.
– Я вот думаю, неплохо бы нам эту каменоломню прибрать к рукам, – открыто посоветовал Макс.
Идея сия поначалу не вызвала у кладовщика особого энтузиазма.
– И зачем нам заброшенная выработка? Камнем будем торговать? Так кто сейчас его купит?
– Мы, дружище, и купим, – хитро улыбнулся молодой человек. – Сами у себя! Мы ведь ремонтируем казарму… Да и на ремонт городских стен выделены немалые средства.
– Постой, постой! – Пиатохи, похоже, наконец сообразил, что к чему, и довольно улыбнулся. – Понял тебя! Только нужно будет вступить во владение каменоломней через подставных лиц… Это мы обмозгуем, сегодня же обмозгуем… Молодец, Джедеф! Я всегда знал, что ты умный и хитрый. Ну а что там с земляным маслом?
– Ищу подходы к купцу Сетиур-ка-птаху. Удалось выяснить – он любит мальчиков. На этом мы его и…
– Ха, тоже мне секрет! – громко расхохотался Пиатохи. – Да об этом весь город знает. Подумаешь… Кто как хочет, тот так и живет – чего уж в этом такого? Так что не понимаю, на чем мы этого купчину подловим?
– Найдем на чем, был бы человек…
– Это ты верно заметил, Джедеф, очень верно! Вот и занимайся этим купцом, а я уж, так и быть, возьму на себя самое трудное – каменоломню.
