который потом наделяется марсианским признаком трёхголовости или даже пятидесятиголовости, что отражает его способность к возрождению и рисует образ целого полчища. Слово
cerbero в индоевропейским значило
"пёстрый", также, как наше
"пёс". Потом мастерство человека в обращении с природой взяло верх, и собака стала мирно помогать людям в сельскохозяйственном процессе Девы. Но вот мы встречаем волка: уже совсем не страшного, но смелого и мужественного, наделённого добродетелями человека и собаки. Если первые собаки мыслились ужаснее волков, то марсианский образ волка показывает нам, что новая эпоха взяла под своё покровительство даже такое создание дикой природы, как он.
В виде волка-собаки представлялся иллирийский бог войны Канбаон. Образ непобедимого волка являли скандинавские Фернир и герой Беовульф. Волк стал символом римского военного предводителя Марса, пастуха и покровителя диких зверей. По отношению к собаке волк остался символом дикой природы за пределами цивилизации. Именно поэтому легендарные герои, предлагавшие человечеству новые пути, столь часто мыслятся вскормленными волчицей (или другими дикими зверями своей территории). Вспомним волчицу, вырастившую Рамула и Рема. Славянское предание тоже рассказывает о сверхъестественных близнецах, вскормленных волчицей и медведицей: это Валигора и Вырвидуб, о силе которых говорят их имена. В Германии есть легенда о герое Вальфдитрихе, прозванном так по имени кормилицы-волчицы. В турецком мифе основателем и царем государства становится мальчик Брута-Чино, который был брошен в озеро и спасен волчицей. Подобный сюжет повторяется во множестве мифов и сказок. Даже в Бразилии есть легенда о божественном герое Тира, выкормленном самкой ягуара.
Характерно, что боги (Зевс, Индра) в отличие от героев, вскормлены молочными животными (смотри архетип Рака). Это говорит о том, что в период осмысления прежних традиций вершиной человеческой власти над природой мыслится приручение скота, который становится домашним. Но во времена стремления вперед, за рамки достигнутого, более прогрессивным оказывается возврат к дикой природе. Он может напомнить те времена, когда дикие звери были для человека первопредками-тотемами и помогали ему осмыслить свое место в мире и самого себя. Однако суть символа здесь уже не в попытке самопознания, а в образе действия.
Историческая личность с самого рождения мыслится причастной к широкому миру природы, потому что она до самой смерти стремится преобразить человеческий мир. Как хищный волк-одиночка, личность будоражит своим внутренним стихийным посылом спокойное и умиротворенное человеческое стадо, словно не оно её вскормило и воспитало, словно она не является плотью от плоти своего народа и своего времени. Так личность привносит в консервативные общественные традиции свежую струю молодой силы, взятую непосредственно от истока, от природы: именно эта новая сила, побеждающая старую мудрость, делает возможным всякое преобразование.
Именно такая активность раскрывает в астрологии суть энергий планеты Марс.
ОСТАНОВКА РАЗРУШЕНИЯ. КОНТРОЛЬ НАД СТИХИЕЙ
Самый известный образ бога войны — римский Марс. Но не все знают, что Марс — изначально бог весеннего плодородия, в честь которого римляне назвали первый весенний месяц март — начало знака Овна. Он отождествлялся с божеством лесов Сильваном и был богом всего неизвестного и опасного, что находилось за пределами поселения. Именно поэтому он и стал богом войны. Храм Марса находился на Марсовом поле, вне городских стен, и вооруженное войско не должно было входить на территорию мирного города (чтобы не навлечь на него опасности своей необузданной стихии). С Марсом связан интересный и явно новый для человеческой культуры способ жертвоприношения: посвященных ему мальчиков просто выселяли жить за ограду города, что отдавало их во власть близкого к природе бога и, конечно, делало более смелыми и сильными людьми. В честь Марса/Маммерса они назывались маммертинцами.
Имя Марса, как и его жены Нереины, происходит от корня тоr/пеr — "смерть", который присутствует и в именах морских богов, связанных со стихийным плодородием. Эту связь с плодородием подтверждает образ ближайшего родственника Марса — этрусского бога растительности Мириса. Как бог весеннего возрождения, Марс ведал полевыми работами под именем Рустикус ("деревенским") и считался наделённым тремя жизнями, иногда изображаясь трёхголовым. Наличие в сказках, а теперь и в компьютерных играх трёх жизней у героя, подвергающегося опасности, восходит к образу Марса.
Впоследствии Марсу осталась только военная функция. Но и как военный вождь, он не был лишь разрушителем, подобно плутоническим насылателям бедствий, а приносил благополучие и победу и именовался "победителем", и даже "умиротворителем". Принцип "хочешь мира — готовься к войне" был не чужд римлянам, и они, конечно, считали Марса прежде всего своим защитником, а не тем, кто сеет смуту или разжигает вражду. Копьё Марса, хранящееся в храме, было призвано сберечь Рим от вторжений неприятеля. А после боевых действий ему в жертву приносился конь: сначала, вероятно, как связанный с весной символ Солнца, а потом просто как помощник на поле боя. А поскольку Марс символизировал весеннее пробуждение, военные действия в Риме не полагалось вести во время зимы: считалось, что Марс в это время спит.
Все это свидетельствует не столько об обожествлении физической силы, которую астрологи на первой стадии обучения нередко считают главной и единственной характеристикой планеты Марс, сколько об организованности древних римлян и их постоянном контроле над самой необузданной из стихий — стихией человеческих страстей — и всегда готовым вспыхнуть пламенем войны. Правда, Марсу сопутствовала более дикая, чем он, богиня сражений Беллона, соответствующая греческой Энио. Имя Беллоны происходит от латинского bellum (от duellum) — "война", в свою очередь связанного с due ("два") — т. е. от образа противостоящих друг другу двух противников (сравни — "дуэль"). Атрибутом Беллоны была секира, а её оргиаистический культ слился с культом Кибелы. Астероид Бетона символизирует в мировой астрологии военные конфликты.
Римский бог весеннего возрождения явил в истории пример боевого духа: как и сам древний Рим. Но интересно, что аналогичный бог весеннего плодородия миролюбивых славянских племен — Ярила/Яровит. — эволюционировал в обратную сторону. Бог первых гроз и солнечной силы, пробуждающей к жизни природу от сковывающего оцепенения зимы, он имел военную функцию, но утратил её, оставшись божеством земледелия.
Имя Ярилы обозначает плодоносящую силу и родственно слову "яровые", которое происходит от слова ярь — "весна" (весна — время, начинающее год, и в других языках то же слово стало значить "год": греч. oros, англ, year, нем. Jahr); а также ярый — "сердитый, горячий, огненный", "разъяренный"; ярость — "гнев и похоть" и ярочка — "овца". Мифолог Афанасьев ассоциирует с образом небесного плодородия, связанного с Ярилой, название лёгких светлых облаков — "барашки"[126]. От того же индоевропейского корня уа-/уеrо, означающего "быть в возбуждении", происходит имя хурритского бога войны Ярри, соответствующего ему аккадского
