— Подсмотрел у кого-то — так я думаю, — ответил Дженази с напускным пренебрежением. — Точно так же, как я подсмотрел его у тебя.
— Что, не можешь даже допустить, что я сам создал нечто настолько сложное — поражающее воображение в достаточной степени, чтобы считаться чудом? Не можешь признать мое интеллектуальное превосходство? — оскалился новый император Дакиэрро.
— Нет, просто наблюдаю разительное несоответствие возможностей и когнитивных способностей. Силенок поднабрался, а как идиотом был, так идиотом и остался…
Сигурд перестал улыбаться, уголки темных губ стремительно опустились вниз, устремившись в сторону нижней челюсти.
— Ну, я вынужден признать, что данная структура не является продуктом моих личных изысканий в пространстве Абстрактной Области, — проворчал он наконец. — Но ты даже понятия не имеешь о том, как я получил эту силу. И кем я стал. И как же недостойно для человека твоего уровня опускаться до употребления таких пошлых выражений — и когда? Место, время… От нас зависят судьбы мира — а ты разбрасываешься примитивными оскорблениями, не отдавая должного уважения сложившейся ситуации. Ты просто вынуждаешь меня назвать тебя кретином и деревенщиной.
— Ты идиот, потому что вместо того, чтобы просто перейти к делу, хвастаешься тут передо мной своими магическими перышками. Я не стану относиться к тебе всерьез только потому, что ты изучил новый магический фокус.
В руках Сигурда их пустоты возник двуручный меч с абсолютно черным клинком, словно выкованным из тьмы глубокого космоса, и рукоятью из человеческих костей, покрытых резьбой. От клинка исходил низкий гул, вызывавший сдавливающую боль в висках, а от костей исходил врезающийся в сознание шепот страха и ненависти, от которого невозможно было оградиться. Темные чары меча с легкостью проникли сквозь защитный барьер Дженази, ударив по его разуму, но г'ата даже не поморщился — он уже давно перестал придавать хоть какое-то значение боли, а взывать к его внутренним демонам было бессмысленно. К ним был нужен подход иного рода…
— Где твой меч, Дженази? — спросил Сигурд с усмешкой. — Я не собираюсь сражаться с безоружным.
— Скорее, ты боишься проиграть мне безоружному, — улыбнулся Дженази. Влияния меча достигло его, потому что передавалось с помощью звука — а звукам он позволил проникать сквозь барьер. Он же должны был слышать Сигурда. А Сигурду нужно слышать его.
Император Дакиэрро резко взмахнул клинком, рубанув по пространству перед собой — и Абстрактную Область перед ним рассекло на расстоянии, намного превышавшем длину лезвия. Половинки разделенного пространства сдвинулись в противоположные стороны по линии рассечения, заставив свет преломиться, и мгновение спустя все вернулось в норму. В этот момент Дженази был уже высоко в воздухе, прыгнув в сторону Сигурда — ему пришлось контратаковать, потому что от атаки черного меча барьер не защищал. Он понял это, потому что узнал в клинке инструмент управления Абстрактной Областью, который может разрушить в ней все, что можно назвать нелицензированным вмешательством в работу механизма самого мироздания — например, защитный барьер, созданный смертным.
Этот меч рассекал все, что можно назвать противоестественным.
Дженази тоже относился к противоестественным явлениям, поэтому просто обязан был увернуться, если не хотел умереть.
Долетев до барьера Сигурда, он коснулся его ладонью — и передал его пространству мощнейшую вибрацию, заставляя в нем колебаться все на предельно высоких частотах. По бесконечному пространству Абстрактной Области разнесся высокий жужжащий звук, перемешанный с треском рвущихся мышц Сигурда, хрустом его костей — и тех, из которых была сделана его броня, и тех, что были внутри его тела — и отвратительным всплеском взорвавшихся изнутри глаз. Защитный барьер исчез, оставив изломанное тело бывшего Гвардейца беззащитным, и он рухнул на колени, истекая кровью из сотен ран, проделанных обломками его собственных костей. Костяная рукоять в его по прежнему сжатых пальцах раскололась, и черный клинок упал вниз, исчезнув в пространстве.
Дженази почуял наконец запах Сигурда — и ужаснулся.
— Что ты с собой сделал?.. — прошептал он, не веря своему обонянию.
Сигурд поднял голову и широко оскалился. Угольно-черные белки регенерировали, в их центре отчетливо засияли алые радужки — цвета раскаленного металла. И он прыгнул вперед. Невероятно быстро, просто исчез и возник прямо перед Дженази, проломив его барьер — и вогнав правую руку в его грудь. Рука в костяной перчатке сжала сердце г'ата и вырвала его из руки.
Левая ладонь Дженази ударила в костяной нагрудник Сигурда, проломив его и вогнав куски глубоко в тело. Императора-Чародея отшвырнуло, и г'ата прижал руку к дыре в груди, останавливая хлещущий поток крови. На самом деле пустяковая рана, но теперь часть его тела оказалась в руках другого человека. Точнее, шикчизо.
— Ты понимаешь, на что обрек себя, Сигурд? — с тяжелой печалью спросил он, глядя на выхаркивающего собственные легкие бывшего товарища. — Теперь я просто не могу пощадить тебя. Я обязан тебя убить здесь и сейчас. И никакие твои новые фокусы тебе не помогут.
Дженази позволил Абстрактной Области сделать то, что она пыталась совершить с ним каждый раз, когда он входил в нее — показать его истинную природу всем, кто способен видеть. И снова стал Зверем — могучим, яростным, непобедимым.
Сигурд поспешно вернул из пустоты черный меч и замахнулся им, но покрытая белой шерстью рука перехватила левое запястье и переломила его, словно соломинку — а потом оторвала напрочь. Чародей прижал бьющееся сердце Дженази к своей груди и в ужасе попятился, размахивая фонтанирующей черной кровью культей.
— Верни его мне, — прорычал Дженази, пьянея от длины, остроты и прочности собственных клыков. Они способны прокусить и разорвать все что угодно, и если Сигурд будет неразумно несговорчивым — смерть его станет мучительной. Ужасающе мучительной.
Сигурд стиснул зубы, преодолевая ужас перед Зверем — хтоническим чудовищем, которого видел перед собой — и не переставая пятиться, произнес, твердо глядя Дженази в глаза:
— Я стал шикчизо и сожрал бога тьмы, но знаешь, я все еще чувствую и считаю себя человеком. А вот ты никогда им не был, Дженази. Даже до того, как стал г'ата — ты не был человеком. Поэтому я все равно одолею тебя, заставлю склониться передо мной — любой ценой, любым способом. И я спасу человечество от таких чудовищ, как ты.
— Нет, сейчас я оторву тебе голову и спасу человечество от перспективы быть спасенным тобой, — рыкнул Дженази.
И Сигурд сделал то, что в данный момент было самым разумным с его стороны шагом — вернулся в обычное пространство.
— Бездна! — проворчал Дженази и последовал за ним.
Время немедленно восстановило свой ход, реальность вернула себе краски, звуки и запахи. Сигурд по-прежнему стоял в цветущем кустарнике на том же самом месте, где Дженази его обнаружил, его костяные доспехи и плащ из кожи исчезли, сменившись прежним костюмом. Только левого рукава больше не было, из рваной тряпки на его месте торчала белая кость, по которой стекала черная кровь шикчизо.
Дженази вернулся в реальность в человеческом облике — он не хотел пугать своим видом семейство Орчи. И не хотел сражаться, пока они окружают его со всех сторон. Ему необходимо было как можно скорее заставить Сигурда убраться отсюда.
Разумеется, император Дакиэрро понимал, что здесь его сопернику не развернуться. Но также он понимал, что ему не стоит пытаться задеть этих людей, чтобы не привести Дженази в ярость. Он не из тех, кого можно шантажировать, скорее наоборот — угроза вреда для его близких приведет бывшего Гвардейца в бешенство и он перестанет сдерживаться.
Дженази, глядя в темные глаза Сигурда, понимал, что тот не мог явиться в это место просто так, без какого-то плана. Он — чародей, в его арсенале много разных проклятий, которые можно наложить на беззащитных людей, и Дженази приготовился блокировать любое темной воздействие с помощью мощного выброса мистической энергии. Он не позволит причинить вред семье Нолы.
