— Теперь твое сердце принадлежит мне, — Сигурд с насмешкой продемонстрировал Дженази его сердце, держа его на раскрытой ладони. Левая рука уже регенерировала — теперь бывшего Гвардейца было убить так же сложно, как и г'ата.
Дженази сместился в его сторону на миллиметр. Он готовился к броску.
— Сейчас я уйду отсюда с ним, а ты останешься, — продолжил Сигурд. — А знаешь, почему?
Дженази ответил ему молчанием, сместившись еще на миллиметр.
— Ну же, спроси меня.
— И что же позволит тебе уйти от меня живым и невредимым, да еще и с моим сердцем? — спросил Дженази, снова сокращая дистанцию и краем глаза наблюдая за семейством Орчи, которое вело себя подозрительно тихо. Почти у всех были пугающе остекленевший взгляд — кроме Диего, Матэаса и Роберты, которые просто не понимали, что происходит.
— Моя мистическая способность.
Дженази запнулся. За долгие годы он настолько привык к тому, что Сигурд использует магию, что перестал задаваться вопросом, что он может без нее. Как-будто у него не было мистической способности.
А ведь это было не так.
— Всю свою жизнь я понятия не имел, что она у меня вообще есть, — продолжил Сигурд. — А ведь я из Первого Дома Отори, и обязан владеть редкой и мощной мистической способностью просто по праву рождения. Но ни мои родители, ни деды и прадеды не владели чем-то уникальным, и служили Забытым Богам как чародеи. И только теперь я узнал правду. Причиной, по которой мой род не мог использовать свою мистическую способность, заключалась в ее невероятной силе. Человеку просто не дано контролировать ее. Она возникла как результат дефекта древней магии Забытых, запечатавших Неназываемых с помощью Бронзовых Врат, и они бдительно следили за тем, чтобы мой род не применял ее. Скрывали ее от нас. И вот я узнал правду. Смотри.
Сигурд вытянул руку в сторону Моники — жены Матэаса — и словно толкнул ладонью тяжелую дверь. И глаза женщины немедленно потемнели, стали бездонно-черными. И она начала меняться. Раздалась в плечах, стала выше ростом. Немедленно отрасли длинные клыки и когти, почернела кожа. Рот растянулся от уха до уха, из него вывалился длинный лиловый язык, раздвоенный, гибкий и подвижный, словно змея.
— Моему роду — Первому Дому Отори — был передан ключ от Бронзовых Врат, и я могу их приоткрывать.
— Впускать в этот мир Неназываемых… — прошептал пораженный Дженази. — Остановись!
Пальцы Сигурда сжались в кулак — и все присутствующие Орчи и их соседи обратились в человекоподобных чудовищ, отличающихся друг от друга формами и цветом. Все, кроме Диего, Матэаса и Роберты.
Но это было еще не все. Мистическая волна, разошедшаяся во все стороны от Сигурда, пошла дальше, за пределы дома. В город. И Дженази услышал, как десятки и сотни людей обращаются в Неназываемых. И готовы вот-вот броситься на своих родных, друзей и знакомых, которые сумели сохранить разум и человеческий облик.
— Думаю, ты сможешь это исправить, но не сразу, — насмешливо произнес Сигурд, открывая портал и готовясь шагнуть в него. — А я пока навещу твоих замечательных племянников. Уверен, на этот раз прелестная Юрика согласится посетить мои скромные владения.
Дженази не успел ответить ему — он остановил когтистую лапу Моники, которая едва не выпотрошила собственного мужа. Мощным толчком воздуха он раскидал в стороны обратившихся людей и создал вокруг уцелевших непроницаемый вихрь, не позволяя монстрам добраться до них. Ветер оторвал от земли и трижды пронес по кругу преобразившегося внука Матэаса, чтобы потом швырнуть в стену — и ребенок сумел встретиться с кирпичной поверхностью, выставив вперед все четыре лапы. Его сила, скорость и реакция выросли в десятки раз, превосходя все мыслимые человеческие пределы.
— Ну, по крайней мере они все еще размером с человека, — пробормотал Дженази, лихорадочно соображая, что делать. Все жители города, не обладающие заметным объемом мистической энергии, обратились в кровожадных монстров, и если он не остановит их, они просто сожрут весь континент.
— Я убью его.
Глава 93. Рыцарь Старой Империи
Леса Даери сгорали в золотом огне. Яростное пламя достигало облаков и разгоняло их во все стороны света, формируя испепеляющий все живое циклон, который Кенсэй собирался направить на юг, в сторону новых владений Глории, где она выращивала совершенно новую, абсолютно чуждую человечеству расу. Опустошение и геноцид — вот чем решил ответить бывший Гвардеец матери своего самого младшего сына, утратившей всякую связь с людьми.
Вернувшись из Судо, Кенсэй не терял времени и собрал своих лучших учеников, среди которых были его дети, и повел их на границу с Даери, леса которого уже ожили и направили смертоносные побеги и корни в сторону республики Кнорна. В сторону его нового дома. Он обосновался в ее столице, Мазал-Ката, сразу после распада Гвардии, и основал собственную школу, готовя мастеров меча и чародеев сначала для защиты восточных регионов Вердиро, а потом и всей созданной Белгорро Федерации. Сформировал отряды специального назначения для борьбы с такими угрозами, как ярмиры, древние демоны Тейзои и всяческие темные сущности, требовавшие особого подхода. Дочерняя организация «Молота» получила название «Часовые Кэнсея», хотя сам Кенсэй выступал против такого наименования, и в детали ее деятельности не были толком посвящены даже представители высшего руководства главной службы безопасности Федерации. Да и повода особого не было: Часовые находились на самообеспечении, лишь изредка запрашивая помощь Молота, а результаты их деятельности никогда не попадали в сводки новостей. Никто не знал, скольких древних и непознанных чудищ они остановили за сотню лет своей истории.
Но на этот раз действия Часовых скрыть было невозможно. Кэнсей собирался испепелить целый полуостров, некогда заселенный десятками миллионов людей, а ныне обращенный в смертоносные джунгли — по воле Глории. Иного выхода он не видел: в тот самый час, когда Дженази сокрушил ярмиру в тысячах километров к западу, началось наступление самой природы на города Федерации. К тому моменту, когда Кенсэй оставил Юрику и вернулся, погибли уже сотни ни в чем неповинных людей, а тысячи бежали на север. Прочь от чудищ, рожденных Глорией.
— Это изменит климат на всей планете, отец, — произнесла Джун, зачарованно рассматривая горизонт, объятый золотым пламенем. Ночь давно опустилась на землю, но отблески пламени, отразившиеся от облаков дыма, окрасили весь мир в оранжевый, вселяя в сердце тревогу и страх. Зарево пожара было видно на многие сотни километров.
Кенсэй, объятый чародейским огнем, лишь мрачно стиснул зубы. Держать столь масштабное заклятие под контролем было крайне непросто, ему пришлось согласиться выпустить вместе с пламенем волю Баад-Бор-Ксона, даровав ему частичную свободу. Дух Забытого Бога метался в потоках пламени, закручивая огненные смерчи, ежесекундно грозя полностью истощить разум чародея и погрузить его в многодневный сон. Да и сама энергия Бор-Ксона будет сильно истощена, что сделает его практически бесполезным на некоторое время.
— У нас нет других вариантов, — ответил вместо отца Атсуши, стряхивая пепел с темно-коричневого кафтана. Он был немного выше старшей сестры, и у него не так сильно вились очень светлые, льняные волосы, которые он собирал в хвост. Копну своих густых волос Джун удерживала с помощью зеленой шелковой ленты, на которой она вышила заклятья-обереги своего Забытого Бога. Похожие строки заклинаний были нанесены и на ее пластинчатые доспехи, собранные из чешуи драконовой змеи Лсота, но с ними ей помог самый младший брат — Манабу. Парень — Кенсэй никак не мог привыкнуть к тому, что его сыну уже двадцать пять лет — вырос посредственным бойцом и скромных способностей чародеем, и потому все свои силы и все свое время посвятил ремеслам. Получалось у него весьма неплохо.
Кенсэй вздохнул. Он хранил в тайне свою родственную связь с этими тремя так надежно и тщательно, что периодически сам забывал, что у него есть дети. Так было нужно: Сигурду совсем не следовало знать, кого среди прочих юношей и девушек обучает один из его сильнейших противников. И он так привык скрывать их происхождение, что не решился рассказать о них даже Дженази и Юрике.
