Читаем без скачивания Спираль времени. Гость из бездны - Георгий Мартынов

— Какого гостя из бездны?

— Так часто называют Фаэтон. Он прилетает в Солнечную систему как желанный гость из бездны пространства.

— В сущности говоря, — сказал Второв, — вы, Дмитрий, и мы — тоже своего рода “гости из бездны”, только времени…

— Нет, — ответил Волгин, — я с этим совсем не согласен. Мой и ваш век отнюдь не “бездна”.

Второв рассмеялся.

Рядом с ними опустился большой арелет. Человек, прилетевший на нем, вышел из машины, и Волгин, радостно вскрикнув, бросился ему навстречу. Это был Мунций.

— Ну вот видишь, — сказал он, обнимая своего “внука”, — я звал тебя на Марс — и ты здесь.

Мэри тоже очень обрадовалась Мунцию и тотчас же спросила о матери.

— Эры нет на Марсе, — ответил Мунций. — Ее корабль базируется на Весте. Она будет здесь не раньше чем через месяц. Кто тебе мешает слетать на Весту? — прибавил Мунций, увидя, что Мэри огорчилась. — Это займет два дня.

— Разве там нет телеофа? — спросил Волгин. — Мне тоже хочется увидеть Эру.

— Телеоф там есть, — грустно ответила Мэри. — Но что из этого? Я мечтала увидеть маму в натуре.

— Ну так лети к ней. Мария как-нибудь обойдется без тебя два дня.

Мунция познакомили с Мельниковой, Второвым и Крижевским. Все трое много слышали об отце Люция как от него самого, так и от Волгина.

— Садитесь в арелет, — сказал Мунций. — Я покажу вам, где вы будете жить.

— Мы не собираемся оставаться в Фаэтонграде.

— Знаю, но нужно отдохнуть.

Волгин думал, что на этот раз придется выступить и сказать что-нибудь встретившей их толпе людей, но, очевидно, никто этого не ждал. Он вздохнул с облегчением: всю жизнь Волгин терпеть не мог говорить речи.

Люди уже расходились, видимо, вполне удовлетворенные тем, что видели А может быть, они собрались для того, чтобы не обидеть гостей невниманием к их прилету? Это было вполне в духе эпохи.

— Мунций! — сказал Волгин, понижая голос. — Нам очень хочется поговорить с фаэтонцами. Именно из-за них мы и прилетели.

— Они этого тоже хотят. Пригласи их. Волгин обратился к человеку, знавшему фаэтонский язык:

— Передайте, пожалуйста… Ая и Эйа, я не знаю, как сказать правильно, что мы просим их посетить нас. И, конечно, просим и вас. Иначе мы не сможем говорить с ними.

— Они сами уже просили меня о том же. Вот вы и посетите их. У них есть лингвмашина, которая хорошо изучила наш язык. (Волгин уже привык к современной манере говорить о механизмах как о живых людях и не удивлялся.) А я сам очень плохо знаю фаэтонский. Я вам не нужен.

— Кто же отвезет нас к ним?

— Я, — сказал Мунций. — Много раз пришлось мне беседовать с ними, чтобы выяснить, когда и зачем был оставлен на Марсе найденный нами “клад”. Как я тебе и говорил, Дмитрий, эта археологическая находка имеет фаэтонское происхождение.

Договорились, что встреча состоится сегодня же вечером.

Несмотря на необычайный внешний вид фаэтонских ученых, они произвели на всех хорошее впечатление. Чувствовалось, что это очень умные, высококультурные люди, с огромными знаниями. Разговор обещал быть интересным.

Ни Волгин, ни его товарищи не обнаружили никакой медленности в словах и движениях фаэтонцев, о чем рассказывал им Владилен. Если она и была, то едва заметная.

— Эти двое, — сказал Мунций уже в арелете, — специально отобраны для работы совместно с нами. Остальные семеро, которые сейчас отсутствуют, такие же. Кроме того, они давно здесь, и Солнце заметно оживило их.

— Мне очень интересно поговорить с ними на эту тему, — сказала Мельникова. — Они не обидятся?

— Конечно, нет. Оба биологи и хорошо понимают причины замедленности мыслей и реакций фаэтонцев. Они для того и находятся здесь, чтобы друг на друге проверять действие солнечных лучей и постараться найти средства ускорить их благотворное влияние на организмы фаэтонцев, когда они вес окажутся в Солнечной системе. Ликвидировать последствия долгого пребывания возле Беги надо как можно скорее.

— Мне кажется, это будет очень длительный процесс.

— Да, на несколько поколений. Но он уже начался, Фаэтонцы постепенно изменяют свойства того искусственного солнца, которое освещает их планету в пути. В настоящее время оно во всем подобно маленькому Солнцу.

Фаэтонград был не так велик, как это казалось сверху, из ракетоплана. Население города не превышало сорока тысяч человек. Он был построен в форме правильного квадрата, стороны которого имели по три километра в длину.

Здесь не было ни одного промышленного предприятия, город весь целиком предназначался для отдыха и развлечений “марсиан”. Все необходимое доставлялось с Земли на огромных грузовых кораблях, которые прилетали ежедневно и опускались не в самом городе, а в стороне от него, возле строящейся гравиостанции — гигантского здания, почти равного по величине всему Фаэтонграду.

Волгин и его товарищи очень удивились, когда им сказали, что эго сооружение не вся станция, а только одна из ее частей, один из узлов мощного комплекса. Точно такие же строились еще в пятнадцати местах, симметрично расположенных на всей поверхности Марса. И возле каждого из них был город, подобный Фаэтонграду, но меньшего размера.

— Тут административный центр Марса, — пояснил Мунций. — И сосредоточена связь с Землей. Другие города не имеют космодромов. Здесь находится филиал Совета техники, и отсюда координируются все работы на Марсе. И здесь же находится штаб очистительных отрядов.

Население Фаэтонграда в подавляющем большинстве работало на постройке гравиостанции. Только незначительная его часть обслуживала город и начинающееся строительство заводов воздуха для будущей плотной атмосферы Марса.

В утренние часы Фаэтонград казался необитаемым. В середине дня он оживал, а вечером его улицы, сады и стадионы наполнялись веселой и шумной толпой. Девяносто процентов этой толпы составляла молодежь.

— Закономерное явление, — говорил Второв.

Рабочий день на Марсе был значительно длиннее, чем на Земле. Гравиостанцию нужно было как можно скорее ввести в строй, в ней остро нуждались истребители. Работа шла безостановочно круглые сутки. Правда, люди работали только первую половину дня, а затем задания давались машинам, и те, уже сами продолжали трудиться.

Жизнь на Марсе казалась гостям из прошлого интенсивнее, чем на Земле.

— Наконец-то мы увидим труд, — сказал Второв, — который напоминает по темпам работу в наше время. На Земле его трудно было заметить.

Действительно, короткий рабочий день и насыщенность автоматикой маскировали на Земле кипучую деятельность человека. Создавалось обманчивое впечатление, что все изобилие, все удобства жизни появлялись сами собой, без участия людей. И хотя всюду царил труд, его, как сказал Второв, трудно было заметить при поверхностном наблюдении. На Марсе лес работа человека бросалась в глаза сразу.