Читаем без скачивания Спираль времени. Гость из бездны - Георгий Мартынов

Игра оказалась довольно примитивной, и было немного странно, что взрослые люди так увлекаются ею. В распоряжении играющих было несколько десятков небольших разноцветных мячей. Цель игры состояла в том, чтобы попасть мячом в кого-нибудь. Получивший пять попаданий выходил из игры. Удар красным мячом, которых было только два, считался за двойной Игра продолжалась до тех пор, пока на поле не оставался кто-нибудь один.

Все это в нескольких словах объяснили гостям.

Судей, конечно, не было. Каждый сам считал полученные удары и уходил с площадки, получив пять. Поймавший мяч скидывал со своего счета одно очко, но сделать это удавалось немногим.

Несмотря на детский характер игры, даже Второв наблюдал за ней с интересом. Гибкие, хорошо тренированные тела молодых людей мелькали по площадке с непостижимой легкостью. Увертываясь от ударов мячей, летевших со всех сторон, играющие поднимали их и бросали в противников. Их движения облегчались антигравитационными поясами, которые были на всех. Крижевскому приходилось туго, несмотря на то, что его явно щадили. Он не обладал поистине кошачьей ловкостью людей нового поколения.

Вскоре, получив пятый удар, он присоединился к друзьям.

— Третий раз подряд, — сказал он с досадой, — я ухожу одним из первых. Эта игра похожа на лапту.

Вскоре на площадке остались всего двое — юноша и девушка. Долгое время они никак не могли попасть друг в друга. Оба ловили мячи в воздухе, иногда сразу два, правой и левой рукой. Зрители награждали их одобрительными возгласами. Минут через восемь юноша проиграл. Он развел руками и поклонился победительнице.

Площадка снова наполнилась.

— Хватит, Всеволод, — сказала Мельникова, удерживая Крижевского за руку. — Пойдем с нами вниз.

— Идем. Все равно я опять быстро проиграю. А я ведь меньше ростом, чем они, в меня труднее попасть, а вот подите…

Крижевский был очень огорчен своей неловкостью.

— Даже здесь, — тихо сказал Второв Волгину, — проявляется наша безнадежная отсталость. Ни умственно, ни физически мы их догнать не можем.

Волгин нахмурился, но ничего не ответил.

В среднем ярусе корабля кают было больше и не было сада. Но цветы и здесь росли повсюду. На самой середине находился довольно большой круглый бассейн, в котором никто сейчас не плавал. Кругом, среди цветочных клумб, стояли небольшие столики и мягкие кресла.

А над головой снова раскинулся узор звезд и так же, как наверху, сияло Солнце. Но это было уже не следствием прозрачности стен и потолка, а оптической иллюзией, создаваемой или экранами, или другой системой, вроде телеофии.

Волгин уже освоился с ощущением полета, да его и не было — этого ощущения, корабль казался неподвижным.

Второв предложил утолить голод. Вес охотно согласились.

— Интересно, — сказал Волгин, — как здесь организовано “питание”? От кулинарных заводов мы находимся довольно далеко.

Мэри и Владилен сели за пустой стол. Остальные последовали их примеру. Столы были рассчитаны на четырех человек каждый, и Волгин с Крижевским заняли соседний.

Меню не было.

— Что же мы будем есть? — спросила Мельникова.

Столы ничем не были покрыты. Полированная поверхность их походила на темное зеркало, в глубине которого смутно отражались звезды на потолке. Трудно было определить, из чего сделаны эти столы — из дерева, пластмассы или металла.

— Перечень! — отчетливо произнес Владилен. Волгин догадался повторить это слово.

И тотчас же на обоих столах, под наружным слоем их поверхности, покрытой точно водяной пленкой, появился список блюд, которые могла предложить пассажирам “кухня” ракетоплана. В списке было около тридцати названий.

— Запасы поневоле ограничены, — извиняющимся тоном сказал Владилен.

— Более чем достаточно.

Каждый выбрал, что пришлось ему по вкусу, Владилен, а за ним Волгин перечислили заказанные блюда.

Прошла минута, они с любопытством ждали, что произойдет дальше. Исчезнет ли середина стола, как это было в Ленинграде, чтобы появиться уже накрытой, или случится что-нибудь другое, не менее интересное? Вес, кроме Владилена и Мэри, смотрели на стол.

Но оказалось, что на корабле все было совсем иначе.

— Посмотрите вверх, — сказала Мэри.

Под самым потолком быстро плыли по воздуху какие-то плотные четырехугольные листы. Никто не заметил, откуда они появились, но было нетрудно догадаться, что это такое. “Подносы”, уставленные блюдами и всем необходимым, опустились каждый на свой стол, закрыв его целиком: размеры подносов точно совпадали с размерами столов.

— Прошу! — сказал Владилен тоном гостеприимного хозяина. Листы, на которых прилетели блюда, были очень тонки, и нельзя было предположить, что в них вмонтированы какие-нибудь механизмы. Вероятно, движением “воздушных подносов” управляли со стороны. И, разумеется, автоматы, а не люди.

— Любопытно! — сказал Второв.

Против обыкновения он не спросил тотчас же, как это делается, и Волгин понял, что Второв сам догадался.

Только они взялись за кушанья, как раздался чей-то голос. Он звучал не громко, но очень ясно, точно говоривший находился рядом:

— Внимание! Навстречу идет ракетоплан “Марс—Земля”. Наш корабль поравняется с ним через четыре минуты. Скорость обоих кораблей в момент встречи будет пятьсот метров в секунду. Минимальное расстояние — два километра. Корабль можно видеть: пассажирам верхнего яруса — в стороне каюты номер шестнадцать, нижнего — каюты номер сорок два. Внимание! До встречи три минуты двадцать шесть секунд.

Прямо напротив Волгина на двери одной из кают вспыхнула большая цифра “42”. Он указал на нес остальным.

— Не лучше ли пройти наверх? — сказала Мельникова. — Мы еще успеем.

— Отсюда так же хорошо видно, как и наверху, — ответила ей Мэри и прибавила: — Я очень люблю смотреть на встречные ракетопланы.

Это звучало совсем так же, как в былое время: “Я люблю смотреть на встречные поезда”.

— Зачем нужно замедлять скорость, — спросил Второв, — и снова се наращивать? Лишняя трата энергии. Разве это так уж необходимо, увидеть встречный ракетоплан?

— Традиция! — ответил Владилен. — Своего рода вежливость.

— Попробуйте соблюдать такую вежливость в межзвездном полете, — усмехнулся Игорь Захарович.

— Там совсем другое дело.

Прямо над горящей цифрой “42” на “звездном небе” появилась белая стрелка. Своим острием она указывала на едва заметную тускло блестевшую точку, крохотную звездочку. Это и был встречный корабль.