порядком.
– Слушаюсь, господин капитан! – Оболенский зашвырнул в дом гранату и, дождавшись взрыва, сделал гостеприимный жест рукой: – Добро пожаловать, Иван Михайлович!
Документ 17
Заявление графа А.Х. Бенкендорфа на заседании Парламента Шотландии:
«Теперь можно подвести итог первой части работы заседания. Закончились прения о поправках в обращении к императору Павлу Петровичу. При этом достигнуто важное для успеха единодушие. Приступили к работе комиссии и подкомиссии, в которых представители всех сословий возрождаемого королевства Шотландия примут участие в рассмотрении многочисленных старых и новых предложений и поправок. Российская делегация придает главное значение следующим принятым на совещании четырем поправкам:
1. В параграфе “Цели” теперь специально сказано о соблюдении принципов справедливости и международного права. Здесь сказано также о необходимости уважения и поощрении равноправия и самоопределения народов, чему Российская империя всегда придавала первостепенное значение. К принципам равноправия и самоопределения будет привлечено особое внимание народов бывшего Соединенного Королевства, что поможет столь необходимому ускорению осуществления этих великих принципов. Кроме того, в параграфе “Цели” теперь сделано указание о поощрении уважения прав подданных российской короны без различия расы, языка, религии и пола.
Российская делегация настояла на своем предложении указать, что к важнейшим правам российского подданного должно быть отнесено право на защиту его жизни и имущества от посягательств любого иного государства.
2. Как известно, в печати высказывалась мысль о желательности раздела остальных частей Соединенного Королевства на более мелкие государства. При этом, видимо, подразумевалось образование независимых от Лондона королевств Ирландии, Уэльса, Англии, Корнуолла, Эссекса и Республики Ливерпуль. Российская империя готова поддержать это разумное предложение при условии запрета вновь образованным государствам иметь военный и торговый флот в течение последующих 99 лет.
3. Вопрос о смене династии в королевстве Англия отложен до окончания войны и будет решен после подписания полной и безоговорочной капитуляции.
В заключение я хочу выразить уверенность, что Парламент Шотландии сумеет уже в ближайшие две-три недели рассмотреть все основные вопросы, связанные с выплатой компенсаций за издержки, понесенные Российской империей во время проведения операции по восстановлению шотландской монархии и независимости. Теперь, когда героизм русской и армий союзников обеспечил нашу победу в Европе, надо быстро двинуть вперед всю работу по урегулированию финансовых споров и заложить основы послевоенной организации международной безопасности».
Глава 18
Странное невезение преследовало Нечихаева весь сегодняшний день. Взрыв мины в подвале английского парламента несколько выбивался из общей череды несчастливых событий, а вот остальное внушало тревогу и опасение не вернуться живым из опасной экспедиции. В общем-то, на жизнь наплевать, на благое дело ее положить не жалко и не обидно, сложнее примириться с мыслью, что важнейший документ не попадет в нужные руки. А ведь к этому все идет.
Сначала совершенно нелепая и ненужная встреча с мистером Керри, оказавшимся доверенным лицом и лучшим личным шпионом самого английского премьер-министра, потом глупая схватка с патрулем. А уж бегство с мешками бумаг и пленником на плече и вовсе стыдно вспомнить.
Еще в бывшей шляпной мастерской осаду держали – тут можно гордиться, так как под стенами чертова флигеля положили не менее взвода англичан. И ушли оттуда, напоследок громко хлопнув дверью. Полпуда лучшего артиллерийского пороха оказалось достаточно для превращения маленького строения в груду развалин. Заявившихся принимать капитуляцию солдат во главе с офицером насмерть посекло обломками разлетевшихся кирпичей – к огромному сожалению сержанта Иоселиани, совсем было приготовившегося пустить туда ракету.
На этом злоключения не закончились – шальной пулей убило мистера Керри. Дрянной был человечишка, если честно сказать, но мог бы послужить неисчерпаемым кладезем информации, ушедшей, увы, вместе с ним. Наверное, сам Господь не захотел разглашения тайн британского премьер-министра. Неужели они настолько грязные?
– Справа двое! – Предупреждение сержанта Замойского прозвучало одновременно с его же выстрелом. – И еще, пся крев!
В сложные минуты граф использовал польские ругательства, так как русские, по его мнению, нужно учить с младенчества, и лишь тогда их можно применять с полной силой и отдачей. Правда, когда становилось совсем плохо, Александр Степанович забывал об этом и легко переходил на командно-матерный, как его называли с легкой руки фельдмаршала Кутузова.
Англичане попались то ли неопытные, то ли непуганые, раз собрались остановить рассерженных гусар ввосьмером. А может быть, они не подозревали о существовании многозарядных пистолетов?
– Мать… и через колено вперехлест… и бабушку тоже! – Замойский бросил мешок с бумагами и стрелял с двух рук, что было редким зрелищем и ранее считалось невозможным из-за слишком сильной отдачи. И попадал, что самое удивительное. Четырехлинейные тупоконечные пули, будучи направлены твердой рукой, способны творить чудеса, а выходные отверстия после них не закроешь и суповой тарелкой. – Съели, хамские отродья? Кончилось ваше время!
Однако граф поторопился праздновать победу – расстрелянные солдаты оказались авангардом большого отряда, неприцельный залп сразу поубавил энтузиазм сержанта и сбил шапкозакидательное настроение.
– Сворачиваем! – крикнул Нечихаев.
Замойский взглянул удивленно:
– Что, прямо сквозь дом пойдем? Меня мама учила, что в чужие окна можно залезать только к прекрасным паненкам. Или это говорил мой папа?
– Твою мать! – Возглас майора относился вовсе не к почтенной матушке сержанта Замойского – грохнувший внутри дома взрыв вынес наружу тучу стеклянных осколков, и довольно крупный кусок воткнулся пригнувшемуся Мишке точнехонько ниже поясницы. – Уходим отсюда! Мешки бросайте к чертям собачьим!
Вот эти приказы сержанты выполнили с превеликим удовольствием, особенно последний, насчет бумаг. Господи, как же ты долго не мог услышать молитву измученного тяжелой ношей гусара! Тебе не стыдно, Господи?
Без мешка на плече бежать значительно легче, и граф Замойский вырвался вперед. Да, совсем было вырвался, но вовремя заметил, как командир отстает и при беге припадает на левую ногу. Вот ведь незадача…
– Мишико, помоги господину майору!
Иоселиани подхватил Нечихаева и, недолго думая, потащил к двери ближайшего дома:
– Сейчас перевяжем.
– Иди ты к черту со своими перевязками, князь! – попытался отмахнуться Мишка, у которого понимание комизма ранения в задницу заглушала боль от глубоко засевшего стеклянного осколка.
– Сам к нему иди, – вполголоса огрызнулся Иоселиани и ловко пристроил ручную гранату к дверному замку, попросту привязав ее к ручке веревочкой. – Сейчас откроется, я волшебное слово знаю.
Мишка оторопел, не сразу разглядев, что князь успел снять с гранаты осколочную рубашку. Интересно, где он успел раздобыть новинку, если ее начали выпускать всего два месяца назад и в войска до сих пор поступают старые, еще в чугунном литом корпусе? Неужели опять скажет, будто бы прикупил по случаю на базаре у незнакомого мужика с рыжей бородой, прихрамывающего на правую ногу?
Взрывом вышибло не только замок, но и саму дверь. Сержант Иоселиани
