величество, - всхлипнул истекающий кровью молодой мичман. - Мне очень жаль! Вам не следовало оттаскивать меня с дороги!
- Чепуха, - сказал король. Его голос был слаб, так как жизнь покидала его вместе с кровью, все еще сочащейся из глубокой раны на бедре. - Долг короля - умереть за своих подданных, мастер Эплин.
- Нет! - он покачал головой.
- Да, - сказал Хааралд. - Это было удивительно, - подумал отдаленный уголок его сознания. - Боли больше не было, даже в колене. Во всяком случае, не было физической боли, и он протянул руку, которая стала невероятно тяжелой, и обнял плачущего мальчика, раскачивающегося на коленях рядом с ним. Ребенка, который стал так важен для него... и для которого он мог бы еще оказать одну услугу, как подобает королю.
- Да, - прошептал он, наклоняясь вперед, пока его лоб не коснулся лба Эплина. - Да, это так. И долг подданного - служить своему новому королю, Гектор. Ты можешь сделать это для меня?
- Да, - прошептал мальчик в ответ сквозь слезы. - Да, ваше величество.
- Для меня было честью, мастер Эплин, - пробормотал Хааралд Армак, а затем глаза его закрылись. Он бессильно привалился к Эплину, и мальчик обхватил его руками, уткнулся лицом в его бронированное плечо и зарыдал.
АПРЕЛЬ, Год Божий 892
I
Королевский дворец,
Трэнжир
Когда Эдиминд Растмин, барон Стоункип, вошел в зал совета, выражение лица короля Горджи III было каменным.
- Вы посылали за мной, ваше величество? - спокойно сказал Стоункип, сохраняя бесстрастное лицо, несмотря на то, что вместе с королем уже ждали двое других мужчин. Барон Уайт-Форд сидел слева от Горджи, а граф Тирск - справа от короля, на почетном месте.
- Да, посылал, - сказал Горджа, и его голос был намного холоднее, чем у Стоункипа. - Садитесь.
Король указал на стул в дальнем конце стола совета, и высокий седовласый Стоункип сел на него, затем вопросительно склонил голову набок.
- Чем могу служить вам, ваше величество? - спросил он.
Горджа сердито посмотрел на человека, который был одновременно его первым советником и отвечал за его собственных шпионов. При обычных обстоятельствах Стоункип был одним из очень немногих людей, которые пользовались почти полным доверием короля, что делало его слишком ценным, чтобы им жертвовать. Но эти обстоятельства были далеки от нормальных, и Горджа задавался вопросом, насколько ясно барон это понимал.
- Я только что обсуждал некоторые вопросы с графом Тирском, - холодно сказал король. - В частности, он был достаточно любезен, чтобы поделиться со мной тем, что принц Кэйлеб должен был сказать ему. Как раз перед тем, как он высадил его на берег у рифа Армагеддон.
Стоункип просто молча кивнул, но его глаза были полны решимости. Прибытие Тирска в Трэнжир вряд ли было для него секретом, хотя остальным членам двора еще предстояло узнать об этом. Старшие советники короля Горджи знали в течение почти двух пятидневок, с тех пор как вернулся в порт, прихрамывая, "Кинг Горджа II" Уайт-Форда, что Кэйлебу удалось перехватить объединенный флот у рифа Армагеддон с катастрофическими последствиями. Стоункип успешно выступал за то, чтобы держать эту новость при себе до тех пор, пока они точно не узнают, насколько все же катастрофическими могли быть эти последствия.
Очевидно, они оказались даже более катастрофичными, чем Стоункипу показалось из первоначальных отчетов Уайт-Форда.
- Кэйлеб, - продолжил Горджа, произнося имя так, словно это было проклятие, - захватил и уничтожил все корабли, оставшиеся под командованием графа Тирска. Похоже, что шесть галер, которые вернулись к настоящему времени, и то торговое судно, на котором граф Тирск отплыл в Трэнжир, являются единственными выжившими из всего объединенного флота.
На этот раз, несмотря на все потрясающее самообладание Стоункипа, он побледнел.
- Вопрос, который занимает мой разум в данный конкретный момент, - сказал король, - заключается именно в том, как Кэйлебу и Хааралду удалось осуществить этот их чудесный перехват. У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу, Эдиминд?
Уайт-Форд просто задумчиво посмотрел на первого советника, но глаза Тирска могли бы просверлить дыры в каменной глыбе. Что, вкупе с самим фактом присутствия чужака-доларца при становившемся все более неприятным разговоре, предупредило Стоункипа, что все вот-вот станет плохо. Или, возможно, более уродливо.
- Ваше величество, - рассудительно сказал он, - я не моряк. Развертывание и использование флотов выходит далеко за рамки моей собственной компетенции. Уверен, что барон Уайт-Форд или граф Тирск гораздо более квалифицированы, чем я, чтобы предложить ответы на ваш вопрос.
Легкий огонек в глазах Уайт-Форда и сжатые губы Тирска подсказали, что он мог бы выбрать лучший ответ.
- Довольно интересно, - сказал Горджа, тонко улыбаясь. - Гавин, граф, и я уже обсуждали этот момент. По их словам, Кэйлеб никак не мог этого сделать.
Стоункип на мгновение задумался над этим, затем посмотрел Гордже прямо в глаза.
- Ваше величество, я могу только предположить из сказанного вами, что вы считаете, будто я, возможно, был каким-то образом ответственен за то, что произошло. Однако, насколько мне известно, я практически не имел никакого отношения ни к одному из решений об организации или передвижении флота. Боюсь, я в некоторой растерянности, чтобы понять, как я мог внести свой вклад в эту катастрофу.
На лице Тирска промелькнуло нечто, похожее на тень неохотного уважения. Горджа, однако, лишь несколько секунд холодно рассматривал Стоункипа. Затем король указал на доларского адмирала.
- По словам принца Кэйлеба, - сказал он, - Хааралд знал о наших планах в течение нескольких месяцев. Его "неспособность" мобилизовать свои резервные галеры, его "просьба о помощи" в соответствии с договором были уловками. На самом деле, Кэйлеб, должно быть, уже отплыл к тому времени, когда сообщения Хааралда прибыли сюда, в Трэнжир. И барон Уайт-Форд, и граф Тирск подтвердили мне, что Кэйлеб никак не мог достичь рифа Армагеддон, когда он это сделал, если только это не было правдой, поэтому я думаю, мы должны предположить, что Кэйлеб знал, о чем говорил. Разве ты не согласен, Эдиминд?
- Это определенно звучит именно так, ваше величество, - осторожно сказал Стоункип. - Конечно, как я уже сказал, мое собственное знакомство с подобными вопросами ограничено.
- Я уверен, что это так. - Улыбка короля стала еще тоньше, чем раньше. - Проблема, однако, заключается в том, как Хааралд получил
