орудийных портов все еще струился дым, и он оскалил зубы от ненависти.
Он зарычал, затем начал проталкиваться сквозь окружавших его людей, расталкивая их локтями, прокладывая себе путь к осажденной надстройке "Ройял Чарис".
* * *
Мушкетная пуля со свистом отскочила от нагрудника Хааралда Армака, когда он оперся левой рукой на клинок, чтобы не упасть. Он хрюкнул и пошатнулся от удара, ломающего ребра, но пуля со свистом отлетела в сторону, не оставив даже вмятины, только свинцовый след на подарке Мерлина, чтобы отметить его прохождение. Он удержался на ногах, а правой рукой вонзил меч в грудь корисандского моряка, пытавшегося подняться по трапу с главной палубы. Мужчина упал на спину с булькающим криком, кровь брызнула у него изо рта и носа, и Хааралд крякнул от нового укола боли в поврежденном колене, когда пришел в себя.
Сержант Гардэйнер свалил своего противника ударом двумя руками, а затем бесцеремонно оттолкнул короля в сторону, заняв свое место наверху лестницы. Хааралд поморщился, но он знал, что лучше не спорить, и отступил назад, тяжело дыша, наблюдая за спиной своего телохранителя.
Кормовая надстройка была изолированным островком сопротивления, и он не мог долго продержаться. Хааралд не видел, как умер Тривитин, но он видел тело капитана, а также тела по меньшей мере трех лейтенантов "Ройял Чарис". Мичман Маршил тоже был убит, лежа поперек тела майора Бирка, командира морской пехоты флагмана. Гардэйнер был последним из стражников Хааралда, все еще стоявшим на ногах, и группа защитников вокруг короля неуклонно сжималась под неослабевающей яростью нападавших.
Мичман Эплин стоял рядом с ним, его лицо было бледным и напряженным от ужаса. И все же глаза мальчика были полны решимости, и он сжимал морскую саблю обеими руками, как двуручный меч. Он завис там, словно пойманный в ловушку между принуждением броситься вперед и отчаянной потребностью жить, и Хааралд ослабил хватку на клинке, чтобы вместо этого схватить мальчика за плечо.
Эплин дернулся, как будто его только что ударили ножом, затем резко обернулся, чтобы посмотреть на своего короля.
- Останьтесь со мной, мастер Эплин, - сказал Хааралд. - Скоро у нас будет достаточно работы.
* * *
"Дреднот" врезался в путаницу сцепившихся галер. Гвилим Мэнтир не беспокоился о повреждении своего корабля - не сейчас. Он отказывался убирать паруса до самого последнего момента, и дерево раскололось и заскрипело, когда он направил свой корабль прямо в правый борт "Думуэйл".
Бушприт "Дреднот" нависал над миделем галеры, двигаясь вперед, пока его утлегарь не разбился вдребезги о более высокий борт "Ройял Чарис". Его волнорез врезался в корпус "Думуэйл", сокрушая бревна и шпангоуты. Вся его фок-мачта, уже ослабленная падением верхушки мачты и двумя другими попаданиями, чуть выше уровня палубы, накренилась вперед, обрушившись на цель лавиной расколотого дерева, порванных снастей и парусины. Морские пехотинцы и матросы на боевой площадке фок-мачты полетели вместе с ней, за ними рухнули верхушка грот-мачты и грот-брамсель.
Люди спотыкались, падали, опускались на колени, когда удар пробил оба корабля. Другие были раздавлены падающими мачтами. Но затем каждый из выживших морских пехотинцев "Дреднота" снова встал на ноги. Они рванулись вперед, лавируя между сломанным рангоутом и такелажем, стреляя из мушкетов, и врезались в спины корисандских абордажников, все еще продвигавшихся к "Ройял Чарис". Сверкающие штыки яростно вонзались, затем отступали, сияя красным, а сапоги морской пехоты топтали тела ногами, когда они яростно продвигались вперед.
Даже когда морские пехотинцы бросились в атаку, Мерлин прыгнул вперед вдоль сетки гамаков по правому борту, катана в одной руке, вакадзаси в другой. Кэйлеб, Арналд Фэлхан и другие телохранители принца бросились за ним по пятам, но они были всего лишь людьми, и он оставил их далеко позади.
Большая часть обломков отправилась за борт, и два или три моряка, оказавшиеся у него на пути, с таким же успехом могли стоять на пути атакующего дракона. Они разлетелись в стороны, когда он пронесся мимо них, а затем он совершил невероятный прыжок через по меньшей мере двадцать пять футов воды, захваченной и пенящейся в треугольнике между двумя сцепленными корпусами.
Он приземлился в полном одиночестве на палубе "Думуэйл" среди плотной массы корисандцев. Трое из них увидели, как он приближается, и сумели вовремя развернуться, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, что привело к тому, что они погибли первыми.
* * *
Сержант Гардэйнер упал с наконечником копья в бедре. Он рухнул вперед, на главную палубу, и мечи и абордажные топоры ждали, когда он упадет.
Воющие корисандцы ворвались по лестнице, которую он защищал, а оставшаяся горстка чарисийцев отступила к кормовому ограждению, образовав последнее, отчаянное кольцо вокруг своего короля. На мимолетное мгновение между ними и их врагами образовался разрыв, когда корисандцы устремились вверх по двум лестницам, которые они, наконец, взяли.
Хааралд потерял свой шлем где-то по пути, и холодный ветер трепал его мокрые от пота волосы. Он и мичман Эплин были единственными офицерами, все еще стоявшими на ногах, и он слышал хриплые, задыхающиеся от усталости голоса своих последних защитников. Он посмотрел на их врагов и на мгновение подумал о том, чтобы уступить и спасти жизни своих людей. Но потом он увидел безумие в глазах корисандцев. Они были во власти убийственной ярости, которая завела их так далеко; даже если бы они поняли, что он пытается предложить свою капитуляцию, они, вероятно, отказались бы ее принять.
Я должен придумать что-нибудь благородное, чтобы произнести. - Эта мысль промелькнула у него в голове, и, к собственному изумлению, он действительно усмехнулся. Эплин услышал это и взглянул на него, и Хааралд улыбнулся бледнолицему мальчику сверху вниз.
- Не берите в голову, мастер Эплин, - сказал он почти мягко. - Я объясню позже.
А затем корисандцы бросились в атаку.
* * *
Мерлин Этроуз пересек "Думуэйл" во взрыве тел, затем вскочил на палубу "Ройял Чарис" и бросился на корму, убивая на ходу.
Корисандцы, оказавшиеся на его пути, понятия не имели, с чем они столкнулись. Очень немногие из них успели осознать что-то необычное.
Он был, в буквальном смысле, машиной для убийства, вращающимся вихрем из невероятно острой стали, приводимым в движение силой десяти смертных мужчин. Его клинки рассекали плоть, доспехи, древки копий и абордажные сабли, и никто не мог встретиться с ним лицом к лицу и остаться в живых. Тела и куски тел отлетали от него, разбрызгивая кровь и отрубленные конечности, и он прошел
