Среди разношерстной публики выделялись дельцы и банкиры, про которых говорили, что они могли бы купить на свои деньги десять «Грейт Истернов», но баснословная скупость и расчетливость заставляла их экономить центы. Большинство пассажиров переселялось с континента на континент с одной единственной целью — разбогатеть на американской почве.
В толпе искателей приключений было немало авантюристов. Один выдавал себя за ученого-химика, будто бы нашедшего способ концентрировать питательные элементы целой бычачьей туши в мясной лепешечке величиной с пятифранковую монету. Другой — тоже «великий изобретатель» — надеялся извлечь немалую выгоду из сконструированной им машины в одну лошадиную силу, которая умещалась в футляре от карманных часов. Впрочем, от демонстрации механизма он предпочел уклониться. Зато притязания третьего были более откровенны: он вез в багаже тридцать тысяч кукол, способных произносить слово «папа» с американским акцентом.
Прошло несколько дней. Наступило первое апреля. «Атлантический океан, зеленый, как луг, освещенный первыми лучами весеннего солнца, был великолепен. Волны весело разбегались, а в молочно-белом кильватере, подобно клоунам, кувыркались морские свиньи[37]”.
Пассажирам раздали первоапрельский номер судовой газеты «Ocean Time», заполненный тяжеловесными шутками и большим объявлением о любительском концерте в двух отделениях, который состоялся в тот же вечер. В финале был исполнен британский национальный гимн «Боже, храни королеву», а потом, из уважения к Жюлю Верну и его соотечественникам, пианист сыграл «Марсельезу».
3 апреля на горизонте показались айсберги, вышедшие из Девисова пролива. Нужно было внимательно следить, чтобы эти огромные глыбы не столкнулись с «Грейт Истерном». Белесая мгла сужала поле видимости. Опасность миновала, когда ветер разогнал тучи и туман рассеялся. «Однако на море все еще вздымались большие, изумрудные волны, окаймленные фестонами из белой пены».
5 апреля «Грейт Истерн» перерезал Гольфстрим. «Течение это выделяется среди Атлантического океана не только темным оттенком и повышенной температурой воды, но и тем, что самая поверхность его слегка выпуклая. Это настоящая река, которая течет между водяными берегами. По величине она занимает первое место на всем земном шаре. Миссисипи и Амазонка в сравнении с ней — ручейки».
Днем заметно потеплело. Повеяло весной. Дамы фланировали в легких туалетах. «Природа запаздывает иногда с переменой зимнего одеяния на весеннее, — модницы же никогда. Толпа гуляющих на бульварах все увеличивалась. Казалось, что находишься на Елисейских полях в майский, солнечный день».
В ночь на 7 апреля налетел циклон. Резкий шквал ударил в передний бакборт корабля, сорвав обвесы с левого борта, в девяти метрах от поверхности моря. На волнах появились большие куски дерева. Новый порыв, сильнее первого, оторвал металлическую пластину, которая покрывала битенги, разбил и унес за собой перегородки левого борта. В трюме было около четырех футов воды. Море покрывалось новыми обломками, между которыми плавало несколько тысяч кукол, умевших произносить «папа» с американским акцентом.
В критическую минуту капитан Андерсон, подбежав к рулевому колесу, повернул «Грейт Истерн» на сто восемьдесят градусов — кормой к ветру, и это спасло корабль.
Опять не обошлось без жертв: сбитый шквалом, ударился головой о лапу якоря и, не приходя в сознание, умер молодой матрос.
Между тем волнение улеглось. Циклон как и начался, столь же внезапно и утих. Повеселевшие пассажиры гурьбой отправились завтракать. Тем временем в трюме образовалось целое озеро морской воды. Насосы усердно работали, возвращая ее океану.
На следующий день, 8 апреля, показалась трехмачтовая шхуна, идущая навстречу «Грейт Истерну». Без сомнения, на ней был лоцман, который должен был провести пароход в Нью-Йоркскую гавань.
Американцы, по своему обыкновению, стали заключать пари:
— Десять долларов за то, что лоцман женат!
— Двадцать, что он вдовец!
— Тридцать, что у него рыжие бакенбарды!
— Шестьдесят, что у него на носу бородавка!
— Сто долларов за то, что он ступит на палубу правой ногой!
— Держу пари, что он будет курить! — У него будет во рту трубка!
— Не трубка, а сигара. Пятьдесят долларов.
Завязался спор настолько же бессмысленный, насколько были безрассудны люди, предлагавшие биться об заклад.
Наконец шхуна приблизилась. Капитан Андерсон приказал остановить корабль, и в первый раз за две недели винт и колеса замерли. Лоцман в сопровождении четырех гребцов спустился в лодку, подъехал к громадному судну, подхватил веревочную лестницу и ловко взобрался на палубу. Оказалось, что он был женат, у него не было бородавки, не было бакенбард, но были светлые усы. К тому же он никогда не курил, а на палубу спрыгнул обеими ногами.
Проигравшие встретили его ропотом, выигравшие — бурной овацией.
9 апреля в час пополудни «Грейт Истерн», пройдя вдоль набережной Нью-Йорка, бросил якорь в Гудзоне.
За время недельной стоянки Жюль Верн решил осмотреть Нью-Йорк, Гудзон, озеро Эри, Ниагару — места, воспетые Фенимором Купером.
Крупнейший город Соединенных Штатов в шестидесятых годах прошлого века мало походил на современный Нью-Йорк, но уже тогда производил впечатление оживленного делового центра и поражал правильной планировкой пересекающих друг друга под прямым углом продольных «авеню» и поперечных «стрит», которые вместо названий обозначаются номерами. Такая планировка напоминает гигантскую шахматную доску, раскинутую на длинной полосе земли между Гудзоновым проливом и рекой Ист-ривер, постоянно забитой судами.
«Главной жизненной артерией Нью-Йорка является старый Бродвей… На этой улице, — замечает писатель, — рядом с мраморными дворцами можно встретить плохие, маленькие домишки. Тут целое море всевозможных экипажей, а пешеходы, желающие перейти с одной стороны на другую, подымаются на мостики, перекинутые через Бродвей в разных местах».
Пообедав в отеле «Пятая авеню», где им торжественно подали микроскопические порции рагу на игрушечных блюдечках, братья Верн провели вечер в театре знаменитого антрепренера Барнума. Там шла сенсационная драма «Улицы Нью-Йорка» — с убийствами и настоящим пожаром, который тушили настоящие пожарные с помощью парового насоса, чем, по-видимому, и объяснялся ее необыкновенный успех.
На следующий день наши туристы отправились вверх по Гудзону на пароходе «Сент Джон» в город Олбани — административный центр штата Нью-Йорк. «Город этот состоит из двух частей: нижней, торгово-коммерческой, расположенной по правому берегу Гудзонова залива, и верхней, с каменными домами, различными государственными учреждениями и очень интересным музеем древностей[38]”.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
