теперь?
– Теперь… я думаю, он не убивал. Убийцы… не плачут.
Жюльен кивнул. Подошёл к чемодану. Открыл. Там – платья. Фартуки. И… дневник. Старый. В кожаном переплёте.
Он открыл. На первой странице – надпись:
«Настало время. Она умрёт. И я… стану собой».
– Вы написали это?
– Да. Месяц назад.
– А вчера?
– Я… не сделала этого.
– Почему?
– Потому что… я хотела, чтобы она страдала. А не просто… умерла.
Жюльен закрыл дневник. Посмотрел на Элени.
– Вы не убивали её?
– Нет. Я хотела. Каждый день. Но… не убивала.
– Тогда кто?
– Я не знаю. Но… он или она – умный. И жестокий. И… знает греческий.
Жюльен кивнул. Написал в блокноте:
Элени – мотив: месть. Но… не убивала. Подозрение – снижено.
– Спасибо, – сказал он. – Иди. И… больше никому не говори.
Она кивнула. Вышла.
Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.
Потом – достал блокнот. Написал:
Итог: – Все – лгут.– Все – скрывают.– Все – боятся.– Все – могли убить.– Но только один – сделал это.– И он… оставил след.– Греческие буквы.– Сломанная помада.– Розовый отпечаток.– Шприц.– Квитанция.– Дневник.– Письмо.– Всё – детали.– А когда все лгут – правда прячется в деталях.
Он закрыл блокнот. Посмотрел на море.
– Ты где-то здесь, убийца, – прошептал он. – И я… тебя найду.
В 17:00 он собрал всех троих в салоне первого класса.
Не официально. Не как допрос. Как… беседа. За чаем.
Капитан помог – лично пригласил каждого, сказав, что «месье Бельфонтен хочет задать пару вопросов для отчёта».
Они пришли. Все. Арман – в новом костюме, с сигарой. Элени – в чёрном, с опущенными глазами. Теодора – с бокалом шампанского.
Жюльен сидел в центре. С чашкой чая. С блокнотом. С улыбкой.
– Спасибо, что пришли, – сказал он. – Я хочу прояснить кое-что. Чтобы избежать… недоразумений.
– Мы здесь не для чаепитий, – буркнул Арман.
– А я здесь – для правды, – спокойно ответил Жюльен. – И правда начинается с вопроса: кто из вас подменил бокалы?
Тишина.
– Что? – спросила Теодора.
– Мэрион не пила вино за ужином. Она пила воду. Значит – бокал с ядом не был её. Но она его выпила. Почему? Потому что кто-то… подменил бокалы. Или… подал ей не тот бокал. Кто стоял рядом? Только муж и певица.
– Это… не доказательство, – сказала Теодора.
– Нет. Но это – деталь. А когда все лгут – правда прячется в деталях.
Он посмотрел на каждого.
– Но я найду её. Потому что я не ищу убийцу. Я ищу… того, кто знал, что Мэрион знает. И кто не мог позволить ей жить.
Он сделал паузу.
– До вечера. Подумайте. Если кто-то вспомнит что-то – приходите ко мне. Дверь открыта.
Он вышел. Оставив их одних. С чаем. С тишиной. С… страхом.
В 19:00 он сидел на палубе. Пил абсент. Смотрел на море.
Стучали. Три раза. Тихо.
– Войдите.
Дверь открылась. Вошла Теодора Ланье.
– Месье Бельфонтен… я должна вам кое-что сказать.
– Говори.
– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я была у неё. Я… хотела поговорить. Умолять. Она… не открыла. Я постучала. Никто не ответил. Я… ушла. Потом… вернулась. Решила, что она спит. Открыла дверь… и увидела. Её. На полу. Я… не знал, что делать. Я испугалась. Я подумала… меня обвинят. Я… заплакала. Потом – ушла.
– Почему не сказали сразу?
– Потому что… я думала, вы и так всё поймёте. Вы же… следователь.
– Я следователь. Но я не умею читать мысли. Только – поступки.
– Я… не хотела скандала. Не хотела… тюрьмы. Я – артистка. У меня… репутация.
– А убийство – не портит репутацию?
Теодора замолчала. Потом – выпила остаток виски.
– Я не убивала её, – повторила она. – Да, я хотела, чтобы она замолчала. Да, я боялась. Но я не убийца. Я… артистка. Я решаю проблемы… на сцене.
– Тогда почему вы соврали про помаду?
Теодора не ответила. Просто сидела. Смотрела в стакан.
Жюльен кивнул. Достал блокнот. Написал:
Теодора Ланье – не убивала. Пришла позже. Нашла тело. Испугалась. Соврала про помаду, шприц, фото. Подозрение – снижено.
– Спасибо, – сказал он. – Иди. И… больше никому не говори.
Она кивнула. Встала. Пошла к выходу. Остановилась.
– Месье Бельфонтен… если вы найдёте убийцу – скажите ему… спасибо. От меня.
И вышла.
Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.
Потом – достал блокнот. Написал:
Новая версия: – Теодора была в каюте. Но не убивала. Пришла позже. Нашла тело. Испугалась.– Значит, убийца – кто-то другой. Кто был там раньше.– Кто? Арман? Или… Элени всё-таки лжёт?
Он закрыл блокнот. Выпил абсент. Посмотрел на море.
– Ты играешь со мной, убийца, – прошептал он. – Но я… тоже умею играть.
Глава 12. Пристань в Пирее
Рассвет в день прибытия в Пирей был не похож на обычный рассвет. Он не нежно розовел, не играл с волнами, не будил птиц. Он был… напряжённым. Как будто море знало: сегодня всё кончится. Или… начнётся по-новому.
Жюльен Бельфонтен не спал. Он сидел у окна своей каюты, с последним бокалом абсента и блокнотом, на котором аккуратно, как в первый день, вывел:
Когда все лгут – правда прячется в деталях.
Под ним – список:
– Греческие буквы: Α Μ Ε Σ Τ Ι → «Μέστη» – «Та, что мстит».– Сломанная помада – у жертвы и у Теодоры. С царапиной от иглы.– Розовый отпечаток на подоконнике – не её помада.– Шприц без иглы – в сумочке Теодоры.– Яд в вине – но она пила воду.– Подмена бокалов – только муж и певица стояли рядом.– Арман – соврал про пиджак, развод, монеты.– Теодора – соврала про помаду, шприц, фото, алиби.– Элени – хотела убить, но не сделала.– Уиттл – нашёл тело, но не убивал.– Доктор – знает греческий, но не был в каюте.– Итог: убийца – тот, кто хотел убить одного, а убил другого.
Он закрыл блокнот. Посмотрел на море. На первые огни Пирея, мелькающие вдали, как маяки совести.
– Пришло время, – прошептал он. – Пора собирать гостей.
В 8:00 он попросил капитана собрать всех пятерых подозреваемых в большом салоне. Не «для чаепития». Не «для беседы». А – для финала.
Капитан, бледный, но покорный, лично пригласил каждого. Никто не отказался. Никто не посмел.
К 8:30 все собрались.
Арман Дюпре – в безупречном костюме, с сигарой, с лицом человека, который уже проиграл, но не хочет это признавать.
Теодора Ланье – в платье цвета вина, с меховой накидкой, с бокалом шампанского в руке, с улыбкой, которая
