Ветер помешал нам тотчас достичь гавани. Однако через несколько часов направление ветра изменилось, и с помощью искусного лоцмана мы вошли в нее через узкий извилистый проход. Этот проход непреодолим для очень больших судов. Наш корабль был самым крупным из тех, которые когда-либо его форсировали.
В гавани мы застали английские и американские китобойные суда, зашедшие сюда, чтобы запастись свежей провизией, а также корабли, которые направлялись за мехами к северо-западному побережью Америки или остановились здесь на обратном пути от этих берегов. Некоторые суда доставили китайские изделия, приобретенные в Кантоне [Гуанчжоу] специально для Сандвичевых островов, где эти товары находят хороший сбыт. Тут же стоял французский корабль. С грузом скобяных изделий он проделал путь от Бордо до портов Чили, Перу и Мексики, а затем пришел для распродажи остатков в Ганаруро.
Все капитаны нанесли мне визиты в надежде услышать европейские новости. Однако оказалось, что многие из них покинули Европу позже, чем мы. Эти капитаны поделились с нами своими лондонскими газетами.
Подумать только, что не прошло и пятидесяти лет, как Кук открыл Сандвичевы острова! Тогда местные жители были, с точки зрения европейцев, дикарями, то есть понятия не имели о наших нравах, обычаях и учреждениях, изобретениях, науках и искусствах, а также придерживались образа жизни, в корне отличного от нашего. Тем поразительнее, что по истечении столь короткого периода времени Ганаруро стал похож на европейский порт, где разве лишь скудное одеяние аборигенов напоминает о том, что последние недавно познакомились с представителями цивилизованных наций.
Моим читателям будет, безусловно, интересно ознакомиться с кратко изложенной историей здешнего народа, что позволит им проследить его быстрые успехи в усвоении европейской культуры. Если бы не злополучные обстоятельства, задержавшие их дальнейшее развитие, местные жители, возможно, уже сравнялись бы с европейцами. Для преодоления этих препятствий необходимо, чтобы во главе сандвичан [275] встал правитель, подобный Тамеамеа.
Одиннадцать островов, названных Куком Сандвичевыми в честь его покровителя, адмирала Сандвича, и сохранивших до сих пор это наименование, ибо туземного названия для всей группы не существует, расположены, как известно, между 19 и 22° с. ш. Все они гористы и имеют вулканическое происхождение. Самый восточный, Оваи, значительно превосходит по величине все остальные острова. Он достигает в длину 87, а в ширину 75 миль; его три громадные возвышенности относятся к числу высочайших гор мира.
Острова имеют прекрасный климат, весьма полезный для здоровья. По подсчетам Кинга, здесь обитало до 400 тысяч человек.
Каремаку (Каланимоку), один из верховных вождей Сандвичевых (Гавайских) островов
Рисунок из книги Дюмона-Дюрвиля
Наружность, цвет кожи, язык и обычаи сандвичан указывают на их родство с другими островитянами Великого океана, о которых им теперь, однако, ничего не известно.
О ранней истории островов рассказывают мифы и предания, восходящие к их первым обитателям. Эти легенды не записал до сих пор ни один мореплаватель. Я тщательно собирал их, слушая рассказы моего друга Каремоку, самого уважаемого и умного человека в Ганаруро. Нашим переводчиком был поселившийся здесь давно испанец Марини.
Согласно мифу, в который еще совсем недавно верили все сандвичане, на этих островах в незапамятные времена обитал могущественный дух Этуа-Роно. Ему очень хотелось, чтобы здесь поселились люди, но сам он создать их не мог. Отсутствие на островах людей сильно печалило Этуа-Роно, и он проливал потоки слез на горе Моу-на-роа. Даже его нежная супруга, прекрасная богиня Опуна, не была в состоянии его утешить.
Наконец Роно был услышан судьбой: у юго-восточной оконечности острова Оваи потерпели крушение две лодки, в которых находилось несколько семейств, везших с собой свиней, кур, собак и различные съедобные коренья. Еще сейчас показывают на скале следы ступни первого человека.
В это время Роно ловил у северных островов рыбу для своей супруги.
Кулачные бои во время праздника макахики
Рисунок художника И. Вебера. 1787 г.
Подчиненный ему бог огня, который не любил людей, решил воспользоваться отсутствием своего повелителя, чтобы прогнать прибывших с острова. Яростно размахивая руками, бог подошел к ним и спросил, откуда они явились. Ответ гласил: «Мы прибыли из страны, изобилующей свиньями, собаками, кокосовыми орехами и плодами хлебного дерева. Сильный шторм отбросил нас далеко в сторону, когда мы плыли к нашим соседям. Пока мы сюда добрались, месяц сменился пять раз».
Люди попросили разрешения остаться на острове, но бог огня со злобой им отказал. Он остался неумолим, хотя они обещали принести ему в жертву свинью.
Между тем Роно, почуяв необычный запах, доносившийся с Оваи, внезапно вернулся на этот остров и был немало изумлен при виде людей. Его приветливый вид внушил прибывшим доверие. Люди обратились к нему со своей просьбой, причем рассказали, как жестоко обошелся с ними бог огня. Сильно разгневавшись, Роно бросил злого бога в находящийся неподалеку от горы Моуна-роа кратер Каируо [Килауэа], где тот бушует до сего дня. Люди же спокойно поселились на острове и начали быстро размножаться. Чтобы доказать свою любовь и благодарность покровительствующему им Этуа-Роно, они приносили ему многочисленные жертвы. Вскоре в честь Роно стали ежегодно устраиваться торжественные игры, называемые макахики. Они состояли из различных физических и боевых упражнений, а также кулачных боев. Победителя украшали венком и провозглашали королем праздника.
С Оваи были постепенно заселены другие острова. Увеличилось также число богов, причем все они находились в подчинении у Этуа-Роно. Много лет люди жили в мире и согласии под его благодатным покровительством. Казалось, ничто не может нарушить их счастья, как вдруг произошло печальное событие.
Богиня Опуна, прекрасная супруга Роно, снизошла до простого смертного с Оваи, осчастливив его своею милостью. Распаленный бешеной ревностью, супруг столкнул неверную с высокой скалы, и она разбилась насмерть. Но немедленно после ее убийства Роно начал горько раскаиваться в содеянном. Как безумный метался он по острову, награждая попадавшихся ему на пути людей пинками и оплеухами. Народ, пораженный внезапной переменой, происшедшей с богом, спросил у него, чем он так разгневан. С горечью бог воскликнул: «Я убил ту, которая была мне дороже всего». Роно отнес труп Опуны в марай [276] у бухты Карекакуа [Кеалаке-куа] и долго оставался там, погруженный в глубочайшую скорбь. В конце концов бог решил покинуть эти острова, где все напоминало ему о счастливой совместной жизни с супругой. Люди, которых он оповестил о своем намерении, были охвачены величайшей печалью. Стремясь их утешить, Роно обещал со временем вернуться на плавучем острове, в изобилии снабженном всем, что только может пожелать человек, и осчастливить своих любимцев привезенными дарами. Затем он сел на удивительного вида судно и уплыл в далекие, неизвестные края.
