в могилу. Оружие в могилах представлено наконечниками копий, боевыми топорами, боевыми ножами и мечами. Среди украшений имеются витые шейные гривны с петлями на концах, спиральные и пластинчатые браслеты, подковообразные застежки, стеклянные бусы. Найдены и остатки головных уборов.
Могильник Гиркаляй по обрядности и инвентарю является типичным для куршских погребальных памятников Литовского Поморья.
В Курземе на некоторых могильниках вплоть до X–XI вв. продолжал бытовать обряд трупоположения. Обычно такие кладбища содержат наряду с ингумациями и трупосожжения, но известны и единичные могильники (Барта, Дикули, Медзе), содержащие исключительно трупоположения. Возможно, это обусловлено слабой изученностью памятников.
В период X–XIV вв. в Курземе, как и в более южных областях расселения куршей, преобладали грунтовые могильники с трупосожжениями. Наиболее распространенными были ямы площадью от 1 до 4 кв. м, ориентированные с юго-запада на северо-восток или с юга на север, т. е. примерно так же, как были ориентированы трупоположения в могильниках куршей. Изредка встречаются и более крупные могильные ямы, некоторые из них имеют площадь до 10 кв. м. Они предназначались для коллективных захоронений или для погребений знати.
В куршских могильниках восточных районов (Звиедви, Тилтини), там, где они соприкасались с земгалами, преобладает ориентация с северо-запада на юго-восток, отражающая, скорее всего, влияние земгалов.
В Курземе зафиксирован и иной погребальный ритуал, выявленный в нескольких пунктах, — сломанный и сожженный погребальный инвентарь погружали на дно озер. Одно из таких мест находок было обнаружено в оз. Вилкумуйжас в г. Талсы (Šturms E., 1936с, 72–86 lpp.). Произведенные здесь подводные исследования показали, что предметы находятся часто в небольших углублениях на дне озера. В местах скоплении вещевых находок зафиксированы остатки свай (Apals J., 1968а, 48 lpp.).
Начиная с XIII в. в северных и срединных частях Курземе появляются новые могильники с трупоположениями (Анце, Дундага, Маткуле, Лаукумуйжа, Пилтене и др.). Большинство их устроено на новых местах. Погребения в них ориентированы на запад и юго-запад, иногда с небольшими отклонениями, и сопровождаются украшениями — шейными гривнами, лентовидными браслетами, перстнями с витой передней частью или со щитком, монетами-подвесками XIII–XIV вв. Судя по инвентарю, это погребения куршей. Э. Штурмс полагал, что такие могильники оставлены куронизированными ливами, поскольку большинство их расположено в пограничной зоне, где соприкасались курши и ливы (Šturms E., 1936b, s. 49). Другие исследователи допускают, что это христианские захоронения части куршей — жителей так называемой области Vredecuronia, которая попала под власть католической церкви. Согласно договорам, заключенным в 1230 и 1231 гг., курши этой области согласились креститься и принять священников, присланных из Риги. В пользу такого предположения говорят и способ захоронения в рассматриваемых могильниках, характерный для христианских кладбищ, и примерное совпадение территории их распространения с областью Vredecuronia (Мугуревич Э., 1970, с. 34).
В то же время на остальной части Курземе долго сохраняется традиция кремации умерших. Только в XIV–XV вв. погребения с трупосожжениями постепенно уступают место христианским трупоположениям с ориентацией на юго-запад.
С историей Курземе тесно связана история ливов. Основываясь на письменных источниках, историк П. Йоханзен правильно утверждал, что в XIII–XIV вв. курши в северной и центральной частях Курземе жили вперемешку с ливами (Johansen Р., 1939). Это было подтверждено В. Кипарским, исследовавшим курземские топонимы, упомянутые в документах XIII–XVI вв. Среди них были выделены и топонимы прибалтийско-финского происхождения (Kiparsky V., 1939, karte 5). На основе археологических данных вопрос о куршско-ливских отношениях исследовался Х.А. Моора (Moopa Х.А., 1950, с. 29–37) и Э.С. Мугуревичем (Мугуревич Э., 1970, с. 21–36).
Погребальными памятниками ливов в Курземе, прежде всего, являются каменные могильники с оградками, функционировавшие здесь до X–XI вв. и единичные каменные курганы, по мнению Э. Штурмса и Х.А. Моора, восходящие к каменным могильникам. Э. Штурмс относил к ливам и песчаные курганы X–XI вв. Ливам принадлежат также грунтовые могильники с трупоположениями XI–XIII вв., ориентированными на северо-восток. Все эти погребальные памятники известны преимущественно в северной Курземе, куда, судя по распространению могильников с трупосожжениями, начиная с XI в., проникают курши. Северная Курземе стала областью внутрирегионального контакта куршей и ливов, результатом которого стала постепенная ассимиляция последних. Еще в XV в. помимо Куршского населения в Курземе проживали ливы, составляя около 20–30 % населения (Johansen Р., 1939, fig. 168). При этом можно полагать, что ливы в это время расселились в центральной и даже в южной частях Курземе. Как отмечал В. Кипарский, о ливах, проживавших между Гробинем, Кулдигой и Кандаваой в начале XV в., упоминал Жильбер де Лаянуа (Kiparski V., 1939, s. 48, 49).
Поселения куршей исследованы раскопками пока сравнительно слабо, поэтому делать какие-либо историко-культурные построения обобщающего характера преждевременно. Изучались в основном городища с прилегающими к ним открытыми поселениями.
Одно из неукрепленных поселений раскапывалось Э.С. Мугуревичем в Приедниеки на правом берегу р. Вента. Исследована береговая полоса протяженностью 130 м и шириной 2–3 м. Выявлено семь выложенных из камней очагов, которые имели диаметр 0,7–0,8 м и небольшие углубления. По лепной керамике и некоторым находкам поселение датируется второй половиной I — началом II тысячелетия н. э. (Mugurēvičs Е., 1971b, 49 lpp.).
Рядом с этим поселением находится городище Паберзкалнс. Оно имеет длинную, узкую площадку размерами 100×20 м, защищенную двумя параллельными валами. Их разрезы показали, что они имели внутренние столбовые конструкции. Городище синхронно селищу. На площадке городища исследованы остатки наземных построек с очагами.
Наиболее значительные исследования произведены Э.С. Мугуревичем в Сабиле в бассейне р. Абавы (Mugurēvičs Е., 1976, 73–78 lpp.; 1977а, 48–51 lpp.; 1978а, 54–57 lpp.; 1979b, 54–57 lpp.; 1980, 76–80 lpp.). Городище принадлежит к типу мысовых и устроено между двумя оврагами, с напольной стороны защищено валом и рвом. В 1922 г. небольшие раскопки здесь произвел Е. Брастиньш. Э.С. Мугуревичем исследовались укрепления на северном склоне городища. Оно было основано во второй половине I тысячелетия н. э. и первоначально имело деревянную ограду, устроенную на двухметровой террасе посредине 20-метрового склона холма. За оградой был вырыт ров шириной 3 м и глубиной 1 м. В X–XI вв. эти укрепления были уничтожены, была сделана подсыпка склонов, закрепленная камнем, которая увеличила площадку городища и крутизну склонов.
Основные раскопочные работы велись Э.С. Мугуревичем на посаде, где за три полевых сезона вскрыто 2600 кв. м. Выделено три строительных периода. Ранний характеризуется полуземляночными жилыми постройками со столбовой конструкцией степ (слои XI–XII вв.) В плане они имели четырехугольную, иногда округлую форму. Отапливались жилища очагами, устраиваемыми в воронкообразных углублениях. В некоторых случаях края очагов выкладывались камнями. Свыше 20 очагов
