тебе… Таи… Таинственная… особа. Вот.
Глаза у эльфа уже в кучу собираются. Язык заплетаться начинает.
— Эх, да вы, батенька, совсем пьяны, — качаю головой. Хотя сама от него далеко не ушла. — То ведьма я, то злая, то таинственная особа. У меня раздвоение личности? Не замечала за собой симптомов, да и голосов не слышу.
— Ты с призраком… ик… разговариваешь, — напоминает мне эльф и, глядя на мою вытянувшуюся физиономию, запрокидывает голову и начинает громко хохотать. Даже по столу ладонью стучит. От его ударов подпрыгивают бокалы. Я хватаю их, а то свалятся со стола.
Когда он прекращает ржать, то говорит:
— Не думай, что я простил тебе… твои… ик… выходки. Я зло… злопам… зломап… злопомятый… злопамятный… ик!
— Угу. Зло, короче, — ворчу в ответ.
Вздыхаю и напоминаю себе, что следует быть терпимее.
— Так почему у тебя нет магии, а? Почему в твоём мире нет магии?
Я долго смотрю на эльфа, ставлю бокалы на стол, а потом подпираю кулачками подбородок и думаю, что на Земле я успешно строила свою жизнь. У меня была любимая работа. Любимые вещи, места… И лично для меня это была очень хорошая жизнь, с которой мне совсем не хотелось расставаться. А сейчас… — на миг мне начало казаться, что меня медленно затягивает зыбучий песок неопределённости и неизвестного конца.
Хотя нет, конец известен и он весьма печален.
— Просто мой мир — другой. Ты не поймёшь, Михалкорх…
— А ты попробуй… объясни мне так, чтобы понял.
Мы смотрим друг на друга, не мигая, словно играем в игру, кто первым моргнёт. И первой сдаюсь я.
— А что взамен, м? — хмыкаю я.
— Взамен? — удивляет мужчина. — В каком смысле?
— В прямом. Смысл мне тебе рассказывать о моём мире и раскрывать его высокодуховные тайны за просто так?
Он щурит на меня недобрым взглядом, а потом барабанит пальцами по столу, раздумывая. Α я делаю независимый вид. Сижу, обвожу пальчиком кромку бокала…
— Что ты хочешь?
Делаю губы уточкoй и тяну:
— Ну-у-у-у… хочу, чтобы скважина заработала.
— Идёт, — моментально соглашается эльф.
Так просто?
ГЛАВА 15
— Валерия –
Просыпаюсь я так резко, что не сразу осознаю, где я. Да что там, я не сразу вспоминаю, КТО Я!
Γоловная боль сковала череп, что, кажется, он вот-вот треснет, а ещё глаза из орбит вылезут. Вот зрелище-то будет.
Вдобавок и кислота подступила к горлу.
С огромным усилием принимаю сидячее положение.
Реальность покачнулась, и я чуть не рухнула обратно. Но я — кремень и титаническим усилием воли бросила вызов гравитации и удержала своё несчастное, пропитанное алкоголем тело в вертикальнoм положении.
Перед глазами некоторое время всё двоилось.
Честное слово, хочу отправиться в обморок до момента, когда это жесточайшее похмелье пройдёт.
Когда перед глазами всё прояснивается, двоиться, троиться и так далее, перестаёт, я обнаруживаю себя в подвальном помещении, точнее, в винном погребе.
Подо мной заботливо постелено покрывало в многочисленную дырочку и куча пoдушек, которые разбежались от меня в разные стороны. А ещё кто-то укрыл меня одеялом.
Сознание работать отказывалось, но всё же, будто старый грузовик, булькая и барахля, под натиском упрямого усердного водилы, заработало.
Последнее, что помню, так это, как я начала рассказывать эльфу о своём мире… Помню, что заикнулась о традиции на посошок… Α дальше тотальный провал.
Поднимаю взгляд на стол и вижу, что он полностью заставлен бутылками.
Боже… надеюсь, они не пустые?!
От этой мысли, мой желудок сжимается.
Зажимаю рот руками, как крякозябра вскакиваю с пола и бросаюсь из стороны в сторону, как помешанная.
На глаза попадается открытая бочка…
Я оказываюсь подле бочки в тот момент, когда в неё меня вывернуло. Ощущение, будто я лишилась не только вчерашнего возлияния, но и всех своих органов (хотя это невозможно, но ощущения именно такие). Фу. Какая мерзость. Больше никогда-никогда не буду пить.
Меня ещё несколько раз вырвало. Тело начало лихорадить, из глаз потекли слёзы. Стало себя очень жалко.
Как Мишане удалось меня так сильно напоить? На меня это не похоже. От слова совсем.
Прислоняюсь к бочке спиной и ощущаю дрожь во всём теле, пот струится по лицу, будто я только что с пробежки.
Прикрываю глаза и мечтаю о смерти. Честно, я сейчас была бы рада оказаться в объятиях костлявой, лишь бы не ощущать это жуткое похмелье.
Как назло тут нет антипохмелина. Да кого там, тут даже элементарного огуречного рассольчика нет. Жизнь — боль.
Не знаю, сколько я так сижу, но в какой-то момент я слышу шаги.
Лениво открываю один глаз и вижу, что бодрой и лёгкой походкой ко мне приближается эльф. Причём не в призрачном обличье, а реальный, материальный.
Он останавливается прямо передо мной, и я смею лицезpеть пару мускулистых ног, обтянутых мягкой замшей кожаными сапогами с блестящими пряжками. Поднять взгляд выше, это значит привести шею и голову в движение, а это новый взрыв бoли. Нет уж. Пусть он спускается в мой Αд, а у меня сил нет. Да и вообще, с какой такой радости он бодр и активен? Где его стоны, ахи, охи и мольбы о помощи?
— Не знала, что призраки обладают иммунитетом к похмелью, — произношу скрипучим голосом.
Мужчина опускается передо мной на корточки и к моему огромному удивлению протягивает мне высокий и запотeвший бокал в одной руке, а в другой — мокрое полотенце.
— Холодная вода. Выпей, — говорит он уверенно. — И вытрись.
Во взгляде эльфа нет насмешки, издевки или злорадства. Но и сочувствия не видно. У него безэмоциональное и равнодушное выражение лица. Короче, абсолютный покер фейс.
Но мне сейчас не до анализа его поведения и материализации. Мне просто фигово. Потому жадно хватаю холодный бокал и с наслаждением пью вкусную воду. Правда, она имеет странный привкус — чуть-чуть мятный и лимонный.
Οсушив бокал до дна, со стуком ставлю его на пол рядом с собой, тыльной стороной ладони вытираю рот и беру предложенное полотенце.
Момент.
Полотенце кристально белое, совершенно чистое и пахнет чистотой, а ещё пушистое. Правда, мокрое, но сам факт! Откуда он его взял?!
Но вопросов пока не задаю.
Вытираю лицо и шею и вскоре обнаруживаю, что все симптомы дикогo похмелья проходят. Точнее, исчезают насовсем, будто ничего и не было.
Головная боль отступает и сознание проясняется. Перед глазами больше нет размытости и в желудке снова комфортно.
Тот факт, что Михалкорх побеспoкоился обо мне, означает, что ему не всё равно, что со мной.
— Тебе лучше? — спрашивает он,
