Читаем без скачивания Закат Пятого Солнца (СИ) - Штаб Юрий

Пришло время вернуться обратно и сообщить Кортесу о результатах разведки. И тут испанец услышал повелительный крик. Повернувшись, он увидел направляющихся к нему троих солдат с факелом. Головы двух из них украшали хорошо узнаваемые шлемы. Массивные крючковатые клювы над лицом и пышные плюмажи на макушке ясно показывали, что это воины-орлы — отборные бойцы элитных отрядов. Над третьим, одетым в особый желтый костюм, возвышалось знамя, прикрепленное к спине — деревянная рама с цветным полосатым флагом. Выбритая голова блестела в свете факела. Это, несомненно, был куачик — бесстрашный и опытный ветеран, взявший в плен множество врагов.

Фернан в замешательстве оглянулся по сторонам. Нет, рядом никого не видно. Воины явно идут к нему. Он понимал, что как только куачик и орлы подойдут поближе, то весь его маскарад тут же раскроется. Битва с тремя противниками не сулила ничего хорошего. Да и как победить всех так, чтобы ни один не успел поднять шум? На открытой площади все они как на ладони. Кто-нибудь да увидит схватку. Разве что заманить индейцев в темный переулок и напасть неожиданно.

Фернан сдвинул щит на локоть, поднял левую руку вверх и махнул троице, как бы приглашая следовать за ним. После чего развернулся и поспешил прочь с площади.

«Куачик, наверное, онемел от изумления, когда его, прославленного ветерана, кто-то осмелился поманить за собой таким небрежным жестом! — пронеслось в голове у испанца. — Хоть бы он не додумался объявить тревогу! Пускай возмутится и поспешит вслед за мной, чтобы проучить наглеца!»

Все три солдата действительно ускорили шаг и последовали за Фернаном. Но куачик оказался слишком опытным воином. Гонсалес услышал еще один властный и повелительный крик. Насколько он разобрал, от него требовали немедленно остановиться. Конкистадор развернулся и снова настойчиво махнул рукой, приглашая следовать за ним. Куачик перехватил зажатый в ладони дротик, явно собираясь бросить его в испанца. Один из воинов-орлов резко замахнулся короткой метательной дубинкой.

Фернан тут же ринулся в сторону и присел, уходя с линии полета снаряда. И хлопковый колпак слетел с его головы… Испанец понял, что дальше дурачить ацтеков уже не удастся. Он бросил щит и копье, мешавшие бежать, и припустил в темноту. За спиной звучал рев преследователей. Повторялась история с разведкой в Чолуле. Только на этот раз добраться до земляков Фернану было куда труднее. Зато в бескрайнем Теночтитлане, полном садов, причалов, каналов и лодок можно без труда спрятаться. С другой стороны, здесь и заблудиться куда проще.

Справа к нему спешили еще ацтеки, потревоженные криками куачика. Фернан метнулся влево, уходя от нацеленного в бок копья. Он петлял из стороны в сторону, удачно увернувшись от двух пущенных дротиков. Ряды домов, обрамлявших площадь, были уже совсем близко. Среди улиц и перекрестков он скорее оторвется от погони. Кинжал Фернан снова выхватил из ножен и держал в руке.

Какой-то индеец бежал наперерез, размахивая дубиной. Он явно верил, что успеет остановить преследуемого. Гонсалес рванулся навстречу, еле успел отдернуть голову от чужого удара и сам тут же полоснул врага клинком по ноге. Сталь рассекла штанину. Брызнула кровь и ацтек упал, коротко вскрикнув.

В этот момент из темноты прилетел камень, пущенный из пращи. Сильный удар в плечо развернул испанца и он, не удержав равновесия, сел на землю. Но сразу же вскочил и побежал дальше. Хлопковая куртка смягчила попадание, но все-таки левая рука онемела. Фернан понимал, что этот камень, возможно, подписал ему смертный приговор. Если из-за ушиба он не сможет действовать рукой, то уж точно не доплывет до лагеря. А долго ли удастся прожить в Теночтитлане? Даже если погоня и отстанет, то сколько он сможет прятаться? В городе сотни тысяч человек и он действительно густо заселен. Днем в садах, огородах и на чинампах работают люди. Обнаружат его очень быстро.

Влетев в переулок, Фернан столкнулся с каким-то ацтеком. Не разбираясь, кто перед ним, Гонсалес всадил мужчине кинжал в грудь, и сразу же побежал дальше. Свернул на одном перекрестке, затем на другом. То справа, то слева мелькали факелы и звучали крики. В итоге Фернан добрался до канала и сразу же прыгнул в воду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Плыть оказалось очень сложно. В правой руке он все еще сжимал кинжал, левая болела и отказывалась слушаться. Хлопковый костюм намок и отяжелел. Повезло, что здесь было неглубоко. Кое-где всего лишь по горло. К каналу, возбужденно гомоня, подбежало несколько человек. Фернан, заранее услышав их, набрал воздуха в грудь и нырнул. Индейцы прошли вдоль берега, светя себе факелом и внимательно всматриваясь в поверхность воды, но никого не увидели. Через минуту Гонсалес вынырнул. Вокруг царила тишина.

«Да уж, не так просто найти одного-единственного разведчика в этом лабиринте улиц и каналов, — с удовольствием отметил Фернан. — Но вот как мне теперь отсюда вырваться?»

Он, неуклюже орудуя одной рукой, сумел разрезать завязки на одежде и снять ее. Зажав кинжал в зубах, испанец обеспокоенно ощупывал травмированное плечо. Даже легкие касания отдавались болью. Левая рука онемела и почти не слушалась. Фернан поднял лицо вверх, задумчиво глядя на звезды. Он не сможет ни плыть, ни грести, если даже и сумеет добыть лодку. Ситуация тяжелая. Мало того, что он сам погибнет, так к тому же никто не сообщит товарищам об удобных путях продвижения вперед. Гонсалес еще раз пробежался пальцами по плечу. Наивная надежда на чудо! Холодная вода утихомирила боль, но подвижность к левой руке возвращаться не спешила.

«Нужно выбираться из города этой же ночью. Не хватало еще ослабнуть от раны и голода и попасть, в итоге, в плен! — промелькнула у Фернана вполне очевидная мысль. — Уж на алтарь я точно лечь не хочу!»

Легко сказать! Он даже не был уверен, что сумеет взобраться опять на сушу. Да и стоит ли туда спешить? Он по-прежнему часто слышал голоса индейцев. Те, видимо, все еще надеялись найти лазутчика.

«Вот будет отрадно, если ацтеки сейчас понаставят стражников в каждом переулке!»

Гонсалес медленно, насколько позволяла раненая рука, пробирался по каналу. Кое-где неуклюже плыл, местами шел по дну. Ему казалось, что он производит непростительно много шума. Каждый всплеск воды заставлял его замереть, тревожно вглядываясь вверх — не привлек ли этот звук внимание какого-нибудь индейца? Он нырял под дощатые мосты, перебирался из одного канала в другой. И хотя в итоге Фернан удалился довольно далеко от места, где его обнаружили ацтеки, но радоваться не приходилось. Петлял Гонсалес долго и теперь совершенно заблудился. Из воды он мало что видел и понимал, что нужно выбираться на сушу.

Отвратительное ощущение собственной слабости всегда выводило Фернана из себя. Особенно опасным оно казалось сейчас, когда его разыскивают сотни индейцев, а он даже сражаться толком не может. Найдя привязанное к причалу каноэ, он перерезал веревку и потащил лодчонку за собой, молясь, чтобы никто не увидел его со стороны. Вскоре она оказалась под широким мостом, нависающим над водой. Здесь, надежно скрытый от чужих глаз, испанец забрался в каноэ и растянулся на дне. Тут же лежал шест. Озеро повсюду неглубокое. Если приноровиться, то он сможет и одной рукой направлять лодку в нужном направлении. Но сколько каналов нужно проплыть незаметно, чтобы выбраться из города?

Лодка Фернана скользила по воде. Он пока не использовал шест, предпочитая цепляться кинжалом за земляную стену откоса и таким образом подталкивать каноэ вперед. Почва поднималась над водой примерно на половину человеческого роста, так что увидеть его со стороны никак не могли. Зато, если уж где-нибудь возле самой кромки стоит часовой, то он наверняка заметит и лодку и человека в ней.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Впереди показался очередной дощатый причал, опирающийся на деревянные сваи. Лодка Гонсалеса нырнула под настил. Он некоторое время прислушивался, пытаясь понять, нет ли на берегу людей. Ничего не услышав, он взял шест и резко ударил по воде. Потом снова прислушался. Но после плеска до него тоже не донеслось ни звука шагов, ни голоса. Похоже, рядом никого нет.