— Эй, ты, — из дыма рядом с ним возникла чья-то фигура.
Оборотень-мужчина примерно двадцати пяти лет, одетый в вызывающую зеленую одежду и с коротко подстриженными волосами, окликнул его с американским акцентом.
— Лови.
Что-то полетело Лупину в лицо. Не раздумывая, он перехватил это в воздухе и несколько мгновений удерживал в руке — предмет, похожий на волшебную палочку, один конец которого был заострен, а другой был украшен чем-то вроде стеклянной погремушки. Когда Лупин коснулся его, предмет ярко вспыхнул, а затем потемнел.
— Порядок, ты один из нас, — сказал оборотень, забрал предмет, похожий на палочку, у Лупина из рук и спрятал его в своих одеждах. — Это было Испытание. Ты прошел. Поздравляю. Как тебя зовут?
Лупин представился.
— А теперь что?
— Черт меня возьми, если я знаю, — мрачно отозвался оборотень.
— Ну, хорошо… А кто здесь главный? — спросил Лупин, прикидывая, сможет ли он исхитриться взглянуть на их планы или их военную стратегию.
— Я и есть, — ответил его собеседник еще более мрачно.
— И ты не?..
— Да ты посмотри, с кем мне приходится работать!
Оборотень обвел рукой комнату, которую Лупин мог теперь видеть более четко. Похоже, здесь находилось тридцать или сорок оборотней, которых он различал только, как туманные тени, сидящие или валяющиеся на подушках, смеясь и толкая друг друга.
— Стая апатичных, бесполезных, длинноволосых щенков, — пробурчал оборотень. — Я тебе говорю, весь боевой дух испарился из нас за эти столетия. Самые свирепые из нас были убиты. Смотри, что осталось. Слабаки. Слушай, у тебя есть чего-нибудь поесть?
— Нету, — рассеянно отозвался Лупин, все еще осматривая комнату. — Ты хочешь сказать, что Слитерин… что Повелитель Змей позволяет вам просто болтаться здесь, ничего не делая? Где же ваши военные планы, ваша стратегия?
— Я набросал несколько стратегических планов на доске, но никто не обратил внимания. У тебя вообще никакой еды? Гиппогриф Табака, может быть? Овечьи Хлопья? Козьи Шкварки? Орешки?
— Я же сказал, нет.
Лупин украдкой взглянул на доску у подножия амфитеатра. Это была белая школьная доска, на которой темно-зелеными чернилами было написано «План Мирового Господства» поверх нескольких закорючек. Также было похоже, что кто-то играл в крестики-нолики. — И это все, что у вас есть?
— В общем, да. Это наш Военный Совет. Я слышал, что тролли организованы гораздо лучше. У тебя действительно нет никакой еды? Все, что у нас тут есть — яйца вкрутую. Я бы съел печенье.
— Нет, у меня нет…, — Лупин прервался и полез в карман.
Он вытащил горсть Всевкусных Орешков со вкусом радуги, посмотрел, нет ли там фиолетовых (там оказалось два таких) и высыпал все в протянутую руку приятеля. Затем он снова занялся комнатой.
— Это не выглядит, как подготовка к Военному Совету, — раздраженно заявил он. — Это выглядит, как подготовка к поэтическому концерту. В чем заключается стратегия? Утомить противника до смерти при помощи белых стихов и травяного чая?
Оборотень фыркнул.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — сказал он. — Как ты смотришь на то, чтобы стать адмиралом, а то и бароном? Ты можешь помочь мне сколотить команду из этих кутят. Придумывать стратегические планы. Как ты думаешь?
— Я думаю, что «адмирал» — это морской чин, и я не готов стать бароном. Но я согласен на генерала.
Он протянул руку оборотню, не будучи уверенным, что это соответствует этикету, но готовый рискнуть. Спустя мгновение, тот принял его руку и пожал ее.
— Генерал Лупин, — произнес он. — Добро пожаловать на войну.
**************
Драко стоял, пристально глядя на дверь, ведущую в спальню, пытаясь представить Джинни и Флёр внутри, ожидающих его, сидя на кровати. Они бы спросили его: «Чего он хотел? Что случилось?», и ему пришлось бы рассказать им о Сириусе, и Флёр, наверное, было бы все равно, но Джинни… Джинни возненавидела бы его еще больше.
Он вздохнул и ненадолго прислонил голову к прохладному дереву. Я посадил своего отца за решетку. Может, не впрямую, но я позволил этому случиться. Теперь я отправил моего отчима в тюрьму, и я сделал это своими собственными руками. Я хотел, как лучше. Но разве это имеет значение? Он услышал свой собственный голос, говорящий Слитерину: Ты не можешь творить добро силами, которые приходят из ада.
Ты не можешь творить добро.
Он распахнул дверь и вошел. Он увидел Флёр, сидящую на краю кровати, и его глаза тотчас обежали комнату, пытаясь найти признак огненно-рыжих волос, проблеск зеленого платья.
Ничего. Она ушла.
Он резко повернулся к Флёр.
— Где она? Куда она отправилась?
— Она не сказала, — покачала головой Флёр. — Она просто ушла. Она даже оставила здесь плащ-невидимку для тебя. Я бы предположила, что она вернулась к Гарри и остальным. Вероятно, она не хотела тебя видеть после того, как ты себя вел.
— Как я себя вел? Это уж слишком. Чертова траханная преисподняя!
Драко рухнул в кресло, сверкая на нее глазами.
— Это не очень хорошо — целоваться направо и налево, если ты этого не хочешь, — чопорно сказала Флёр.
Драко издал придушенный звук.
— Кто бы говорил.
Флёр приняла вид мученицы.
— Мужчины, — припечатала она и добавила что-то вероятно грубое по-французски.
Драко пропустил это мимо ушей.
— Это чертовски досадно, — проговорил он, — особенно, когда я надеялся, что она вернется со мной.
— Куда?
— Мне надо поговорить с Гарри, — сказал он, вставая. — И я должен это сделать как можно скорее.
— Но Повелитель Змей…
— Если он не узнает, это ему не повредит.
Флёр покачала головой, глядя на него.
— Я не понимаю, — сказала она. — Разве ты не чувствуешь боли?
— Я чувствую похмелье, если ты это хотела знать.
Флёр выпрямилась, ее плечи напряглись. Она протянула руку и подтянула рукав ночной рубашки, обнажив руку. Драко мельком увидел уродливый шрам Черной Метки, выжженной на ее молочно-белой коже, прежде, чем она опустила рукав.
— Это не причиняет тебе боль?
— Было больно, когда он выжигал это у меня на руке. Но, похоже, все зажило. Мне это не нравится. Но она не болит.
— Что ж, она должна болеть, — заметила Флёр. — Я чувствую резкую боль всякий раз, когда я произношу его имя. Если бы я попыталась действовать против него, как это делаешь ты, боль была бы ослепляющей. Не понимаю, как тебе это удается.
— Может быть, это оттого, что ты его Источник?
Она покачала головой.
— Метка соединяет нас с ним так же, как темные существа, которыми он повелевает, соединены с ним Зовом. Это не имеет смысла. Со всеми заклятиями, наложенными на тебя, и дополнительными оковами Темной Метки не должно быть возможности сопротивления. Никоим образом. Это совершенно бессмысленно. Он это знает. Я это знаю.
