пытаясь синхронизировать их движение.
Вот, однажды возникшая идея никогда не исчезает! — одобрительно закивал Первый, вспомнив свои мысленные заметки на будущее, когда они с Лилит огромные твердые плоды доставляли тогда еще в имитацию макета и когда он сам скатывал те самые стволы деревьев для заграждения к реке, чтобы сплавить их к своему новому пристанищу.
Он подошел к Крепышу, еще немного понаблюдал за катающимися туда-сюда дисками — прямо физически ощущая, как поднимается в нем знакомая творческая волна — и, схватив первую попавшуюся под руку щепку, — быстро набросал — прямо на влажной земле — схему конструкции, соединившей оба диска и позволяющей им катиться параллельно и в одном направлении.
Крепыш отложил диски и принялся изучать схему, присев возле нее на корточки и склоняя голову то к одному, то к другому плечу. Затем он поднял на Первого глаза, жестом попросил у него щепку и пририсовал прямые линии к перекладине, соединяющей диски, а поверх нее изобразил некое заштрихованное пространство.
Первый вопросительно вскинул брови.
Крепыш вытянул перед собой руки, сжал их в кулаки и начал двигать ими вперед-назад, словно перемещая что-то.
— А это? — кивнул Первый на заштрихованную часть схемы — на мгновение у него возникло ощущение, что он снова в своей башне оказался.
Крепыш указал ему на корзину с плодами, которую Малыш как раз тащил, отдуваясь, к водоему, чтобы вымыть их.
Тут же оценив открывающиеся перспективы, Первый показал Крепышу большой палец — вот, однажды возникшая идея не только никогда не исчезает, но еще и всегда находит свое развитие!
Но практическое воплощение их совместной схемы он оставил Крепышу — исключительно в качестве награды за его посильный в нее вклад.
Глава 14.6
Их конструкции тут же нашлось применение — на ней оказалось намного удобнее и быстрее перетаскивать с дальнего конца водоема скользкую глину.
Из которой Малыш немедленно принялся лепить не только домашнюю утварь — на сей раз совершенно фантастических форм и размеров — но и различные фигурки.
Изображающие, по всей видимости, как самих обитателей их пристанища, так и их живность.
Первый смог отличить одних от других только по количеству конечностей, на которых они стояли. А вот Лилита, каждый день отмечающая растущее количество созданий Малыша, включилась в процесс со свойственной себе стороны.
Она каким-то образом вытрясла из мира разноцветную пыль, которая, смешиваясь с водой, образовывала клейкую жидкость — она наносила ее на каждую емкость и каждую фигурку в радующем глаз сочетании цветов и узоров, придавая каждому объекту своего внимания крайне привлекательную индивидуальность.
Рассматривая плоды ее трудов, Первый уверенно кивнул: точно вытрясла — за все время его многочисленных и даже дальних путешествий по своему миру ему ни разу не встретилось ничего похожего на такую пыль.
Но главное, что Лилита все дольше оставалась вместе с ними, и Первый мирно радовался бы этому факту, если бы рожденная им самим и воплощенная Крепышом идея не потребовала дальнейшего развития.
Первый даже не заметил, как Крепыш соорудил еще одну конструкцию: с четырьмя дисками вместо двух и довольно плотным настилом, соединяющим перекладины между ними.
К ней он также прикрепил две управляющие жерди — намного длиннее прежних — к концам которых привязал гибкое плетение из полосок, вырезанных из уже изношенных меховых покровов.
Первый очнулся только тогда, когда Крепыш набросил это плетение на шею скакуна, разместив свое сооружение прямо за ним.
Первый икнул — но было уже поздно.
Ощутив на шее чужеродный объект, скакун обернулся, увидел, что к нему пристроили — и, главное, кто это сделал — и взвился от возмущения на дыбы.
Но задними ногами.
Разнеся новшество Крепыша в щепки.
Пришлось ему новое строить.
А Первому — отправляться в мир на поиски подобия скакуна.
Но размером поменьше, а нравом — помягче.
Найти его Первый, конечно, нашел — еще и со смешными длинными ушами, свисающими с обеих сторон головы — но мягкость его нрава продержалась ровно до того момента, когда Первый потащил его в свое пристанище.
Нет, он не огрызался и не бодался, с облегчением перевел дух Первый, но ведь только что бродил по всей поляне, выискивая самую сочную траву — а теперь словно врос всеми ногами в землю.
Через несколько минут Первый был вынужден признать, что с равным успехом может попробовать выкорчевать любое из ближайших деревьев.
И куда меньшие, чем у скакуна, размеры не помогли — чтобы его нести, сначала от земли оторвать нужно было.
А у Первого всего две руки оказалось — на его четыре ноги.
Оставалось только приманивать упрямца.
Слетав несколько раз в свое пристанище, Первый перепробовал все собранные там плоды, но упрямец — кто бы сомневался! — соблазнился только любимцем Лилит.
Лишь только Первый показал ему оранжевого монстра, голова упрямца тут же потянулась к нему.
Первый отступил — вслед за головой упрямца подалось и все его тело.
На третьем шаге Первого от земли оторвались его передние ноги.
Ну, все — пошло вперед дело.
В отличие от дела, Первому приходилось двигаться задом наперед.
Чем тут же воспользовался не занятый Лилитой и наверняка разозленный ее отсутствием мир.
Не особенно изощряясь на этот раз — у Первого же глаз на затылке не было — и щедро усыпая его путь самыми примитивными преградами.
Ему под ноги сползлись все имеющиеся в окрестностях камни и шишки.
На небольших пространствах, оставшихся между ними, из земли повыскакивали самые скользкие грибы.
Все ближайшие кусты скособочились в его сторону, переместив туда же все колючки.
И даже деревья как будто перемещались, выстраиваясь в ряд прямо на пути его следования — так же, как в тот раз, когда он тащил на плече стволы деревьев в только что обнаруженное их с Лилит новое место обитания.
Добрых полчаса Первый оступался, спотыкался, поскальзывался, врезался в деревья и выдергивал из боков шипы.
Одной рукой.
Наконец, он не выдержал.
Ты только со спины умеешь нападать? — презрительно бросил он миру, развернулся и пошел лицом вперед.
Но держа оранжевого монстра за спиной, чтобы упрямец его из вида не терял.
Мир с готовностью ответил на его вопрос — топанье за его спиной чуть ускорилось, и приманка тут же исчезла из его руки.
Резко повернувшись, он увидел жующего ее с громким хрустом упрямца.
В каковом звуке ему послышалось ехидное хрюканье.
После чего сдвинуть упрямца с места снова не удалось.
Ну, все.
Он стерпел летучий эскадрон мира возле коварного водоема.
И залпы
