оставалось, кроме как глядеть прямо на пылающее полуденное солнце.
«Не смотри на солнце, ты можешь ослепнуть».
Гэвин разразился хохотом.
Он глядел прямиком в Око Орхолама – солнце – и не мог отвести взгляда! «Как там сказал этот жалкий пират: «Если ты будешь и дальше лгать, тебя поразит слепота»? И в чем же я не должен был лгать? Так много вариантов… Или надо было просто сказать правду Антониусу Маларгосу? Ах, Орхолам, я весь соткан из теней! Кроме них, во мне ничего нет».
Цветомаг заговорил с ним, но Гэвин уже не воспринимал слова.
«Я могу не мигая смотреть на солнце, но по-прежнему могу извлечь черный. Одной моей полуденной тени, какой бы скудной она ни была, хватит, чтобы накрыть весь мир!»
Женщина в балахоне хирургеона подступила к столу и склонилась над Гэвином. У нее было невыразительное бледное лицо – бледнее, чем обычно, предположил Гэвин; практически белое. Так могли бледнеть лишь светлокожие жители этой группы сатрапий. На ее руках были толстые кожаные перчатки. Он не мог ее слышать, но прочел по губам: не зная, что перед ней Призма, женщина все же просила его о прощении. Каждый Солнцедень Гэвин видел эти слова на губах тысяч и тысяч человек.
«Я все еще могу извлечь черный… Орхолам, ты и вполовину не столь милосерден, как я!»
«Каррис, мне будет не хватать твоей улыбки…»
Женщина-хирургеон взяла из бочонка первый раскаленный добела металлический прут и быстрыми движениями смахнула с него частицы угля. Уперлась бедром в край стола и занесла над головой Гэвина дымящееся острие, держа его обеими руками. Раскаленная точка пылала, словно второе солнце. Женщина принялась двигать ее вперед – осторожно, очень осторожно.
«Последняя секунда… Последний шанс… Сейчас или никогда».
Сияющий металл был все ближе; яркая белая точка земного солнца затмила собой небесное.
«Так уже было… в тот раз. Я был на пороге смерти – и отказался умереть. Тоже лежал, раскинув руки, как сейчас, только лицом вниз. Мои руки были распростерты, и я потянулся ими – и обнял ад».
Ад был тут, рядом, под его пальцами, словно удушливое покрывало из черных пауков, готовое застлать собой лицо мира, застлать лицо солнца… Черный люксин касался кончиков его пальцев, словно все воды мира поднялись, готовые хлынуть наружу. Чтобы это произошло, ему было достаточно лишь сжать кулак.
«Я все еще могу…»
Его пальцы окаменели – но не сжались.
Пш-ш-ш-ш… Звук его выкипающего глазного яблока был первым, что услышал Гэвин вместе с возвращением слуха.
Он знал, что будет больно.
Он даже не представлял насколько.
Он вопил на разрыв души.
Глава 84
– Каррис, вам надо просыпаться. Скорее!
Каррис заморгала. Ее трясла Марыся.
– Марыся, что ты делаешь? Еще даже светать не начало!
– Вести о Гэвине. Один из моих шпионов только что доложил…
Это немедленно заставило ее проснуться.
– Гэвина держат в темнице в Рате и могут казнить!
– Когда? Откуда это известно? У тебя надежный источник? Где?
Каррис бросилась к шкафу, в котором держала свою черную униформу. Марыся заступила ей путь, положив руку на ее предплечье.
– Сегодня, – сказала она.
– Сегодня?! И мы узнаем об этом только сейчас?!
– У меня есть идея, – сказала Марыся. – Не самая лучшая, имейте в виду.
* * *
Теперь, отмеряя лигу за лигой на пронзительном ветру, Каррис все больше соглашалась с этим последним утверждением. И все же изобретенные Гэвином глиссеры могли все изменить. Возможно, даже спасти ему жизнь.
Каррис прихватила с собой всех знакомых Черных гвардейцев, способных держать язык за зубами и еще сохранявших в себе достаточный запас цветомагии, прежде чем прорвутся их ореолы, но никому из них не сказала, в чем дело. Просто не было времени. Железного Кулака она искать не стала, уверенная, что тот сразу поймет, какую глупость она затеяла, и постарается ее остановить.
Тем не менее, когда они добрались до причала люкслордов в тыльной части Хромерии, она первым делом увидела его гигантскую фигуру. Выпятив грудь и вздернув подбородок, Каррис попыталась собраться с мыслями. Командующий выглядел внушительно, и было ясно, что его аргументы будут такими же вескими – это в том случае, если он вообще даст себе труд в чем-либо ее убеждать. Он вполне мог просто перекинуть ее через плечо и унести отсюда.
Железный Кулак мрачно взглянул на нее. Каррис попыталась что-то сказать, но он заговорил первым:
– Если вы собрались навстречу смерти – идите, но одну я вас не отпущу.
– Вы не можете мне запретить… Что?!
Железный Кулак дал ей еще немного поизвиваться под его взглядом, весившим, наверное, больше, чем вся Каррис. Потом на его лицо прокралась едва заметная улыбка.
Каррис запрыгнула на гиганта и крепко обхватила обеими руками.
– Ой! – Захваченный врасплох, он обнял ее, но тут же оттолкнул. – Каррис… что это вы… в Черной гвардии не положено!
Она лукаво улыбнулась, глядя на него снизу вверх.
– А вы симпатичный, когда смущаетесь!
Каррис не могла бы сосчитать всех эмоций, сменивших друг друга на его лице. Дважды командующий открывал рот, собираясь что-то сказать, но так и не произнес ни звука. Он отступил от нее подальше – и, кажется, тут же рассердился на себя за это. В конце концов он удовлетворился тем, что смерил ее гневным взглядом.
– У меня с собой багаж, – проворчал он, ткнув большим пальцем через свое плечо.
– Это я, что ли, багаж? – возмущенно поинтересовался один из гвардейских курсантов по имени Бен-хадад.
Железный Кулак проигнорировал его. Только сейчас он заметил, что Черные гвардейцы глядят на него, ухмыляясь во все свои дурацкие рожи.
– Что такое?! – рявкнул на них командующий. – Речь идет о жизни людей! Для чего вообще существует Черная гвардия?! Что вы тут прохлаждаетесь? Глиссер! Живо!
Они разбежались в разные стороны, словно олени от мушкетного выстрела, и только тогда на его лице появилась скупая удовлетворенная улыбка. Командующий поглядел на Каррис и хмыкнул:
– Комнатная рабыня рассказала мне о вашем плане. Он никуда не годится. Впрочем, вот этот парень может заставить его работать. – Он неохотно махнул рукой в сторону Бен-хадада.
– Я… что? – переспросил тот. Его очки на шарнире, с многочисленными линзами, торчащими во все стороны, выглядели как угрожающе разросшиеся брови.
– Багаж.
Бен-хадад в замешательстве поглядел на него, потом до него дошло:
– А-а! Платье, как же, конечно! А для чего оно?
Он вытащил из мешка платье, украшенное многочисленными оборками, – ничего более вопиющего Каррис не видела за всю жизнь.
– Госпоже Белый Дуб нужна
